— Так и сделаю.
Артем с утра успел взять целых четыре заказа, а крайний — как раз в тот район, где в двухкомнатной квартире с дочкой-старшеклассницей жил Николай Степанович Крючков. Жена у него умерла, об этом знали все на работе, но о подробностях, естественно, дядя Коля не распространялся. И вот теперь — новая беда… Нужно выяснить, что стряслось.
Оказалось — и действительно, стряслось.
Когда Артем позвонил в дверь, то открыла как раз его дочь Нина. Вид у нее был встревоженный, лицо, как заметил молодой мужчина, заплаканное, глаза красные и воспаленные от слез.
— А, это вы, Артем Викторович, проходите…
— Нина, что случилось?..
— Папа, он… Его побили… — сбивчиво ответила восьмиклассница.
— Ниночка, кто это пришел?.. — из спальни раздался знакомый хриплый голос.
— Это Артем, папа.
— А, ну, пусть пройдет, я приболел чуток…
Да уж, мягко сказано — «приболел чуток». Лицо дяди Коли Крючкова превратилось в отечную буро-фиолетовую маску. Голова наспех неумело перемотана бинтом, на белой марле бурые пятна крови. Левая рука тоже неумело перебинтована и висит на перевязи. Кисть распухла.
— Вот черт! Дядя Коля, что стряслось⁈
— Стряслось, Артем, стряслось… Избили меня какие-то урки. Сели в машину трое, сказали: «Вези, отец, в Марьину рощу». Вот я и повез — сдуру. Как приехали на Божедомку, эти трое платить по счетчику отказались, я, понятное дело, возмутился, выскочил из машины… Ну, они меня и избили. Одному я хорошенько кулаком засветил в его поганую рожу! А вот двое других меня повалили и стали ногами избивать — лежачего… Всю выручку забрали.
Дядя Коля тяжело сел на кровати и тут же схватился здоровой рукой да левый бок. Наверное, еще и ребра побиты…
Артем только тяжело вздохнул. Он прекрасно понимал мысли и чувства пожилого фронтовика. Его, танкиста, избили и унизили какие-то ублюдки. Судя по тому, как жестоко и безжалостно они действовали, это оказались настоящие «отморозки» — хотя в 1955 году и слова-то такого в советском лексиконе еще не существовало! И что оставалось делать — заявление в милицию писать?.. Оно, конечно, надо сделать, но навряд ли милиционеры будут излишне усердствовать. Как говорится, жив остался — и то хорошо! Нечего было вечером ездить в «криминальный район» советской Москвы!.. Заявление, конечно, надо написать, да и в больницу съездить. Но вот действовать, чтобы наказать тех самых «отморозков», следовало по-другому. Артем решил — значит, так тому и быть.
— Так, дядя Коля, собирайся. Отвезу тебя в травмпункт — там снимут побои и окажут медицинскую помощь, а не вот эту всю «народную самодеятельность». После едем в милицию, где ты подробно, под протокол, все расскажешь.
— Так ведь не найдут же, сам знаешь.
— Найдут или не найдут — дело десятое. Пусть хотя бы постараются. Ты этих троих запомнил?
— Молодые, веселые, разухабистые. Я их сначала за студентов принял. Уже когда они сказали, куда ехать, тогда только, я — старый дурак, насторожился… Но все равно повез.
Да, уж — по-своему сложное время в СССР выпало на 1950-е годы. Огромная страна постепенно и с большим трудом залечивала страшные раны после Великой Отечественной войны. Восстанавливала и развивала промышленность, готовилась сделать огромный шаг к звездам — ради всего Человечества! Строила больницы и школы, открывала театры и университеты. Будущее советским людям в 1955 году представлялось прекрасной страной юности, радости труда и новых горизонтов познания. Парадокс в том, что не только из квартир в «сталинских высотках», но и из окон бараков и коммуналок люди с уверенностью смотрели в это светлое будущее. И, что самое главное, ясно видели его.
Но и здесь тоже водились волки.
«Холодное лето 53-го» стало по-настоящему страшным и для простых советских людей. Отголосок очередной кремлевской борьбы за власть, когда Лаврентий Берия подписал амнистию. Дело, в принципе, благое — но бывший всесильный шеф НКВД/МГБ и в это вложил иезуитский расчет. Выпустив вместе с несправедливо репрессированными на свободу своры голодных и лютых лагерных волков, Берия рассчитывал, что на волне уголовного «беспредела» милиция и советские спецслужбы вернут себе былую мощь и влияние. Не получилось — но зато на свободе оказались те самые волки… Получилось все еще хуже, только недавно Советский Союз сумел побороть огромными усилиями волну послевоенной преступности, как новая волна уголовников вырвалась на свободу.