«Четверо на одного, да еще и с ножами — это уже перебор!» — Артем решительно выбрался из машины, прихватив с собой короткую увесистую монтировку. Он стремительно и уверенно зашагал к месту драки.
— Эй, добры молодцы, хорош паренька мутузить! Четверо на одного, как-то нечестно… Хоть бы уже один на один дрались, — веско произнес Артем.
Вблизи побоище выглядело еще более неприглядно: парень с окровавленным лицом сидел, привалившись к стене дома. Его ярко-желтый клетчатый пиджак оказался изрезан — то, что Артем изначально принял за холодное оружие в руках молодчиков, было всего лишь здоровыми портняжными ножницами. Впрочем, и ими тоже можно было не только ткань пропороть…
— Шел бы ты, дядя!.. — начал один из хулиганов.
Все четверо повернулись лицом к шоферу. На вид — крепкие, коротко стриженные, вполне тренированные и весьма опасные. Одеты в обычные для 1955 года широкие серые брюки и такие же пиджаки. У двоих в руках опасно поблескивали те самые здоровенные ножницы, что тоже оптимизма не прибавляло. Перевес — не в пользу таксиста, но «наш человек в эпохе Хрущева» отступать не собирался.
— Это ты у меня пойдешь, если ноги не переломаю! Я тут самбо вместе с боксом демонстрировать не собираюсь, — Артем умело крутанул в руках монтировку, и это, судя по всему, произвело впечатление.
— Так они это — стиляги!.. «Сегодня ты играешь джаз, а завтра Родину продашь»! — решился вступить в дискуссию один из рабочих парней.
— Ты бы, парень, такими тяжелыми обвинениями, как измена Родине, не бросался зря… Они, прежде всего, советские граждане — с паспортами СССР, как вы и я. А вот то, что вы здесь устроили, тянет на злостное хулиганство и умышленное причинение вреда здоровью — от пяти до восьми лет в местах не столь отдаленных… — негромко, но веско произнес Артем.
Все же в своем «прошлом-будущем» — в Москве XXI века, он был сотрудником угрозыска, и притом, не из последних. Решительный настрой таксиста действительно охладил пыл излишне горячих молодых парней с рабочей окраины столицы.
— Жлобы!.. — светловолосая девчонка в пестром цветастом платье подбежала к своему избитому другу и стала неумело стирать платочком кровь с его лица.
— Слышь, ты — подстилка стиляжья, рот закрой!
— Слышь, ты, хамло деревенское, ты как с девушкой разговариваешь⁈ — Артем выразительно поигрывал монтировкой, контролируя ситуацию. — Так, подруга, помоги своему товарищу подняться, и садитесь ко мне в машину. Быстро!
Он все также оставался стоять перед четырьмя здоровыми парнями, которые явно находились на взводе. Н-да, ситуация не слишком располагала к плодотворному дружескому общению. Тем не менее, «наш человек в эпохе Хрущева» постарался быть объективным. Да и жалко ему стало эту «пеструю парочку» стиляг.
Вообще-то, глупо — противопоставлять молодежную субкультуру остальному советскому обществу. Тем более что само стиляжничество, собственно, и как все «преклонение перед тлетворным Западом» все время существование СССР происходило как раз от богемной и властной, «идеологически выдержанной и политически грамотной» верхушки. Иначе как бы их выпустили за границу⁈ Вот такие «идеологически выдержанные» лицемеры и ввозили в СССР цветастые платья и пиджаки, а позднее — брюки-клеш и джинсы, импортное дамское нижнее белье и модные аксессуары, пластинки и кассеты с западной музыкой. А уже потом всем этим фарцевали не менее «идеологически выдержанные» румяные комсомольцы. Те самые, которые, как помнил Артем, в «лихие девяностые» открыли первые кооперативы и фирмы по продаже подержанных персональных компьютеров. А уже в «нулевые» превратились в простых русских олигархов.
— Ребята, лично против вас я ничего не имею. Сам на заводе работал и эти ребята в пестрых нарядах мне тоже не особо нравятся, но — толпой на одного… Считайте, что сегодня я вас спас от срока за «хулиганку», — Артем отступил к своей машине.
Выжав сцепление, Артем переключил рычаг передачи на рулевой колонке и резко «стартанул». Надежная «Победа» завизжала пробуксовавшими на асфальте колесами. Водитель бросил взгляд в зеркало заднего вида: на заднем сиденье испуганно жалась парочка порядком помятых стиляг. Они еще не верили в свое чудесное спасение от крепких рук рабочих парней. Парень глухо стонал от побоев, его лицо распухло и пошло багрово-фиолетовыми синяками, девчонка всхлипывала, тушь на ресницах растеклась.
— Куда вас отвезти?.. Думаю, по домам — рановато, а то в таком виде родители еще ремнем по ж…пе добавят!..