Поэтому английский Артем знал на хорошем уровне и вполне свободно общался. Другое дело, что не следовало простому таксисту обнаруживать довольно глубокие и специфические знания лингвистики и филологии. Тем более что в 1955 году основным иностранным языком в СССР оставался немецкий.
К тому же английский язык в Советском Союзе был признан языком «классовых врагов», поскольку к ним относились английские и американские капиталисты. В советском обществе поддерживалось мнение о том, что на английском говорят колонизаторы, рабовладельцы и прочие «угнетатели свободных граждан». Что ж, идеологические перекосы никто не отменял, хотя для «нашего человека в эпохе Хрущева» подобное выглядело дико. Ну, да со своим уставом в чужой монастырь не ходят… А, собственно, английский преподавали в нескольких университетах, готовящих таких специалистов как филологи и дипломаты, которым в будущем пришлось бы работать с англосаксами.
Хотя, за 11 лет до Великой Отечественной войны — 17 июня 1930 года, с конвейера Сталинградского тракторного завода сошел первый трактор марки СТЗ-1, «Сталинградский тракторный завод-1». Проектирование и строительство СТЗ выполнялось в США. Проектирование завода осуществлялось фирмой «Альберт Кан Инкорпорейтед» знаменитого американского архитектора Альберта Кана и было выполнено в кратчайшие сроки.
Сооруженный в США завод был сначала размонтирован и перевезен через Атлантический океан — в СССР. В бескрайних приволжских степях он был заново собран в рекордно короткие сроки — всего за полгода! Работы выполнялись под наблюдением американских инженеров во главе с руководителем строительства — Джоном Найтом Калдером.
В числе строителей завода был известный инженер Владимир Поликарпович Мартыненко. А не менее известный специалист того времени, Василий Антонович Сергеев, стал первым главным механиком Сталинградского тракторного. Строительству Тракторного завода на берегах привольной Волги посвящен роман «Большой конвейер» Якова Ильина, который был корреспондентом газеты «Правда» на строительстве завода и возглавлял редколлегию его многотиражки. Роман вышел в 1933 году.
Но к чему такое лирическое отступление?
А к тому, что именно во время строительства и пуско-наладочных работ на заводе развернулось комсомольское движение по изучению английского языка, чтобы самим понимать и переводить технологические инструкции и читать техническую документацию без переводчиков на языке оригинала! А вот в послевоенные годы в СССР переход на обучение английскому языку затянулся до начала, а то и до середины 1970-х годов. Пришлось оценить сложившуюся ситуацию, создать набор в пединституты по специальности преподавателей английского, а затем — еще и распределить молодых специалистов по всему огромному Советскому Союзу.
— It’s amazingly! You speak English very well. — Поразительно! Вы очень хорошо говорите по-английски.
— Thank you for appreciating, lady. But I wouldn’t mind taking a couple of lessons from you. Unfortunately, my pronunciation leaves much to be desired. — Спасибо, что оценили, леди. Но я бы не отказался взять пару уроков у вас. Мое произношение, к сожалению, оставляет желать лучшего, — усмехнулся Артем.
— Maybe… I will be glad! — Возможно… Буду рада! — улыбнулась в ответ молодая женщина. И представилась уже по-русски: — Нина.
— Артем.
— Что же все-таки случилось?
— Вашего парня за его попугайский наряд избили на рабочей окраине.
— Вот негодяи!
— А зачем провоцировать? Трудно понять, что вам всего лишь навязывают выдуманное чувство исключительности, — возразил Артем.
— Вы проходите, пожалуйста. Выпьете чего-нибудь?
— Я за рулем.
— Может, чаю?..
— Не откажусь.
На уютной и просторной кухне за тяжелыми кремовыми шторами уютно парил изящный фарфоровый чайник, в котором настаивалась заварка. Мед, абрикосовое варенье и конфеты разложены по изящным вазочкам. В других комнатах гремела музыка, танцевали или целовались распаленные алкоголем, гормонами и страстью парочки. Но приглушенные звуки музыки из-за закрытой двери лишь усиливали ощущение уюта и некоей интимности.