Так вот Зиновьев уже на закате жизни говорил: «Мы целились в коммунизм, а попали — в Россию!»
Но как об этом всем рассказать Нине, да и поймет ли она его сейчас? Так, что молчание — золото.
— Спасибо, что не лезешь ко мне с дешевым сочувствием Артем. Думаю, что ты также совсем не прост. Не такой, как окружающим кажешься,– тяжело вздохнула хозяйка квартиры «отвязных» стиляг.
— Будь осторожна, Нина, постарайся не заиграться в молодежный социальный протест.
— Спасибо. Заходи, если сочтешь нужным.
«Сеанс черной магии с ее последующим разоблачением»
На работе в таксопарке Артема ждал неприятный сюрприз. Утром перед сменой к нему подошел Жора-моряк и отвел в сторону, вид он сохранял спокойный, но голубые глаза выдавали тревогу.
— Ну, чего стряслось?..
— Вчера вечером сказали, что к нам сегодня придут из милиции. Да не просто участковый, а из угрозыска. Не по той ли заварушке, что мы устроили в Марьиной Роще?
— Сильно сомневаюсь: не будут же бандиты сами заявление с жалобами на нас писать!.. Как наши ребята, все в курсе?
— Да, в курсе. И Вася-весельчак, и Генка.
— Тогда какие проблемы? Держимся все своей версии: я — не я, и хата не моя. Доказать, что мы устроили «большой переполох в Марьиной Роще», физически невозможно. Клик нет, мы ничего оттуда не взяли, — мгновенно прокачал ситуацию Артем.
— Лады, пошли баранку крутить, — согласился Жора-моряк.
На том и порешили, но все же целый день до конца смены Артема не отпускало неясное чувство тревоги. Задумавшись, он даже с трудом выполнил план по выручке за день.
После смены все таксисты собрались в ленинской комнате. Визитеров из МУРа было двое: довольно молодые парни лет двадцати пяти с небольшим, в штатском. Представились тоже запросто: Сергеем и Олегом, но «корочки» показали, в служебных удостоверениях они оба значились старшими лейтенантами МВД. Вели опера себя вежливо и сдержанно, но взгляды, которые кидали на шоферов из-под козырьков, поблескивали закаленной сталью.
Но, как оказалось, по поводу недавних событий в Марьиной Роще все оставалось тихо. И это поначалу обрадовало. Но, как понял потом Артем, радость эта оказалась преждевременной и перебилась гораздо более жестокими и страшными новостями.
— Хочу довести до вашего сведения, товарищи, что на одного шофера соседнего таксопарка было совершено нападение — он погиб. Вместе с ним геройской смертью, исполняя свои служебные обязанности, погибли и двое инкассаторов. Совершено разбойное нападение, все трое застрелены на месте, — сказал один из оперативников угрозыска. — Неизвестные бандиты действовали жестоко и дерзко, похитили большую сумму денег. Ведется следствие…
— Вот так дела!
— Ну, твою же налево!.. — зашумели водители.
— Тише, товарищи!
— То есть, как я понимаю, преступников не нашли, — уточнил Артем.
Он знал, что милиция к таксистам относится двояко: с одной стороны, среди «шоферюг» много тех, кто отсидел по нетяжелым статьям, но с другой — если в Москве прошел конкретный «шухер», то, как правило, первыми об этом узнавали именно таксисты. Учитывая то, что в послевоенном СССР очень многие доверяли власти и милиции, то сами таксисты и являлись добровольными помощниками стражей порядка. Времена были такие — открытые. Неприязнь к милиции появится у советских граждан гораздо позже — в конце 1970-х — в 1980-х годах… Так что и милиция делилась с таксистами информацией чуть более охотно, чем с остальными гражданами, и могла рассказать даже чуть больше, чем полагается. На это Артем и рассчитывал.
— Пока нет… И улик никаких, — тяжело вздохнул молодой опер Олег.
Понятное дело, что разглашать служебную информацию он не имел права. Но все мы люди: не сдержался молодой сотрудник угрозыска, сказал чуть больше, чем следовало. Но и его можно было понять. В те времена в СССР преступления с огнестрельным оружием случались нечасто.
Каждого из таксистов подробно расспросили: чем каждый из них занимался каждый день, не замечал ли таксист на маршруте чего-нибудь необычного, не подсаживались ли в машину какие-то подозрительные личности… Допрашивали, а вернее — опрашивали и Артема. Потому, что допрос — процессуальное действие и выполняется под протокол. Молодой мужчина честно рассказал все, как было, постарался припомнить детали того дня. Но по его рассказу выходило, что ничего такого странного он не замечал. Собственно, Москва-то большая — мысль тривиальная, но все же и это помнить надо.
— А из чего застрелили инкассаторов, из пистолета?.. — автоматически, по старой профессиональной привычке уточнил Артем. Он ведь и сам когда-то работал опером угрозыска — и неплохим.