— Родной, цейссовский! Сам пристреливал. С таким и на кабана можно идти, — заметил Василий Федорович.
— Спасибо большое… — рассеянно кивнул Влад.
Для пробы он зарядил и отстрелял пять патронов: пули на дистанции в 200 метров ложились практически одна в одну. Все выстрелы кучно легли в центр грудной мишени. Будущий убийца Хрущева механически проворачивал и передергивал болтовой затвор, представляя, что завтра в это же самое перекрестье прицела увидит лицо своего главного, как он считал, врага. И тонкие нити перечеркнут его судьбу — в прямом и в переносном смысле.
Вот только кого — его?..
Всю ночь Влад не мог сомкнуть глаз. Ходил по своей комнате в студенческой общаге из угла в угол и не мог поверить. Завтра! Уже завтра утром он сможет убить Хрущева!
В собственных стрелковых навыках «Освальд наоборот» не сомневался: из немецкого карабина «Маузер-98К» да еще и с цейссовский оптикой он реально белке в глаз попадет! Не совсем уравновешенный юноша усмехнулся собственным мыслям: жалко белочку — маленького пушистого зверька ведь разорвет мощной винтовочной пулей!.. Влад поглядел на свои ладони — пальцы подрагивали от нервного возбуждения.
Но главное, он же, ведь, даже не применит свой собственный карабин Мосина — тот, что разобрал и украл из музея.
Влад, не зажигая света в комнате, выложил на стол пару обойм с патронами, которые прихватил с собой. Остроконечные пули холодно поблескивали в серебристом свете луны. Будущий убийца Хрущева выщелкнул один из них, поднес к глазам, внимательно осмотрел. Острый носик, плавные, аэродинамически выверенные линии пули, бутылочное горлышко гильзы с кольцевой проточкой у донца, светлый кругляш капсюля-воспламенителя. Пока гладкий… А вот завтра эта гильза полетит из затвора, дымясь… С уже пробитым ударником капсюлем. А в этот же самый миг или даже раньше остроконечная пуля, покинув тяжелый вороненый ствол, ввинтится на скорости 760 метров в секунду в упругий, спрессованный скоростью воздух… И — найдет свою цель.
Влад достал лист бумаги, включил настольную лампу и стал писать предсмертную записку. Ее он решил положить в карман брюк на тот случай, если его застрелит охрана Хрущева — неважно до или после убийства Никиты Сергеевича. В том, что он убьет Первого секретаря ЦК КПСС Влад не сомневался. Решимости ему хватит.
«Я решил убить Главу Советского государства Никиту Сергеевича Хрущева за все его прошлые, нынешние, но самое главное — будущие ошибки! Я не желаю своей стране развенчания культа личности Сталина и слякотной „хрущевской оттепели“, которая превратит общество советских граждан в гнилое болото. В своих действиях не раскаиваюсь и вины своей не признаю. Судить меня должны не нынешние, а будущие поколения. Да, я совершил политическое преступление, убийство, но сделал это ради светлого будущего всех советских людей на земле! Дата. Подпись.»
Закончив писать, Влад погасил свет, подошел к кровати и повалился на нее ничком, не раздеваясь. Он забылся тревожным и беспокойным коротким сном. Проснулся сам, без будильника, еще до рассвета. Странно, но спал Влад считанные часы, а проснулся свежим и бодрым, готовым действовать.
Он уселся, почистил зубы, пожарил яичницу и, несмотря на ранний час, с удовольствием позавтракал.
Не торопясь, Влад добрался до стрельбища и предъявил милиционеру у входа свое удостоверение внештатного сотрудника МВД. Его и так тут все знали, а потому это была простая формальность.
На стрельбище он забрал свой карабин «Маузер-98К». Вскоре к воротам стрельбища подъехала целая кавалькада роскошных автомобилей ЗИМ. На них и отправились в охотугодья МВД. Нужно было еще подготовиться к визиту высокопоставленного гостя. Нанести, как говорится, последние штрихи.
Вполне естественно, что охотой развлекались и развлекаются не только цари, но и их высокопоставленная челядь. Официально подмосковные охотничьи угодья МВД СССР назывались Полигоном служебно-боевой подготовки за каким-то там номером… Собственно, и полигон здесь имелся в наличии. Но самое главное, территория «полигона» была размером с небольшой заповедник! База — закрытая, по периметру стены и вышки, колючая проволока и охрана. Зато внутри зверья разного — полным-полно! Кабаны, лоси, косули, волки даже есть. Зайцев или уток вообще считать не принято было.
Вокруг простирался сосновый бор, а дальше раскинулся смешанный лес с дубами-великанами, как в сказке. Пахло хвоей, воздух, казалось, можно пить, как кристально-свежую ключевую воду. В ветвях щебетали птицы. На берегу небольшого уютного озера стоял двухэтажный «охотничий домик», рядом расположилась просторная баня. Из трубы уже вился сизый дымок.