Или как он — Влад, подбегает к нему и бьет окованным металлом тыльником приклада по лысине Хрущева, сбивая с него летнюю шляпу. Кровь из проломленного черепа главы СССР летит на окружающих, пятнает красными каплями белую украинскую сорочку-вышиванку… Влад поглядел на свои ладони и крепко сжал пальцы на цевье карабина — настолько ярко он представил эти картины.
Наконец егеря во главе с суровым Николаем Степановичем расставили охотников на номера. Повезло, Влад со своим немецким карабином встал так, что Хрущев в своей светлой украинской рубахе был хорошо виден за листвой. До цели, по прикидкам Влада было не более трех десятков метров — с такого расстояния он мог бы и без оптического прицела выстрелить из точного и мощного «Маузера-98К» с почти полной гарантией смертельного попадания.
Не удержавшись, политический террорист из Москвы XXI века вскинул карабин и прицелился. Тонкое перекрестье отличной цейссовской оптики легло на простоватое крестьянское лицо Никиты Сергеевича — точь-в-точь, как и представлял себе Влад. Осталось только плавно потянуть за спусковой крючок…
Но…
Нельзя.
Необходимо дождаться, пока охотники начнут палить по кабанам, чтобы под прикрытием грохота их выстрелов сделать один — максимум два своих и раствориться в неизвестном направлении, пока начнется суматоха. За такой расклад событий Влад уже и не сомневался: вот он, наш дорогой Никита Сергеевич, на блюдечке с голубой каемочкой! Никуда он теперь от него не денется…
Вот вдали грохнул выстрел, а за ним еще и еще. Охотники видели кабанов и палили по животным, оставаясь на номерах. Идеальный шанс для прицельного выстрела по Никите Хрущеву!
Влад набрал в легкие воздуха, длинно выдохнул, сдвинул предохранитель и поднял «Маузер-98К». Перекрестье оптического прицела снова перечеркнуло голову Хрущева. Теперь уже — наверняка! Влад задержал дыхание.
Грохнул выстрел.
Неведомая сила вырвала из рук убийцы Хрущева карабин и с силой швырнула его на землю. Влад на мгновение даже потерял сознание. А когда снова пришел в себя — ощутил себя лежащим навзничь на лесной подстилке. Окровавленные пальцы все еще сжимали деревянные обломки цевья — карабин вырвало из его рук.
Несостоявшийся убийца Хрущева с трудом сфокусировал взгляд — как раз для того, чтобы заметить летящую на него размытую черную тень.
«Охотник на охотника»
Когда Артем узнал, что Никита Хрущев в ближайшее время намерен посетить закрытое охотхозяйство МВД СССР в Подмосковье, он понял, что настала пора и ему действовать. Психолог из Москвы XXI века просто поставил себя на место неведомого «Освальда наоборот»: лучшего момента половить его, как говорится, «на живца» и ждать не стоит! Тот факт, что «живцом» выступает сам Первый секретарь ЦК компартии, Артем цинично проигнорировал.
В очередную встречу в доме у Александра Фадеева в писательском поселке Переделкино он озвучил свои намерения. Вообще дача «генерала от литературы» стала своеобразным «штабом» для самого Артема, Георгия Маленкова, Вячеслава Молотова, Вольфа Мессинга и «примкнувшего к ним» Шепилова. Здесь они встречались несколько раз, обсуждая порой сумасбродные действия Хрущева.
Артем уже успел познакомиться с Шепиловым. Главред «Правды» — главного официального партийного печатного органа ЦК КПСС, произвел приятное впечатление. Дмитрий Трофимович в кругу посвященных выглядел, как настоящий советский интеллигент: ученый-экономист и правовед. Он действительно верил, что эпоха СССР после смерти Сталина может стать временем огромных возможностей для всего советского народа. Свои высокие компетенции он всегда подтверждал делом — случайного человека главным редактором «Правды» не поставят! Он и действительно стал одним из самых ценных активов их тесного круга советских реформаторов.
Сам же Георгий Маленков, не без участия провидца Вольфа Мессинга, поверил Артему. По его просьбе Маленков не стал «засвечивать» необычного знакомца. Ему даже передали весь пакет документов — причем абсолютно подлинных. Об Артеме не знали ни советская милиция, ни даже могучий КГБ. Он продолжал оставаться эдаким «черным котом в темной комнате», Джокером в колоде карт кремлевских небожителей 1950-х годов.