Вот, честно — лучше бы Артем двинул своего соперника поддых! Увидев ТАКОЕ удостоверение, бедный Тарас Константинович Хмельницкий сначала побагровел, тут же — вспотел, его дородное «номенклатурное» лицо побагровело, а губы затряслись. Наверное, долгих пару минут преподаватель марсизма-ленинизма пытался совладать с собой.
— Исчезни. Чтобы я тебя больше возле Ольги не видел. Ты меня понял?
Комитет партийного контроля при ЦК КПСС внушал партийным чиновникам ужас намного больший, нежели КГБ. Сотрудникам Комитета госбезопасности — несмотря на все могущество организации, запрещалось собирать оперативную информацию о партийных функционерах. Зато это было главной задачей КПК: в этой засекреченной организации, фактически — в «советской инквизиции» карали быстро и жестоко. Пощады не знали.
Полномочия — абсолютные. Удостоверение ему выдали по совместному решению Маленкова, Молотова и Шепилова — лучшей «брони» в СССР не существовало! В принципе.
— Ой, а где Тарас Константинович⁈ — Ольга в умопомрачительном вечернем платье, с прической и неброским макияжем выпорхнула из подъезда.
— Не переживай, мое Солнышко, он нас больше не побеспокоит!
Площадь Маяковского в Москве называют еще «второй театральной площадью». Театр Оперетты с 1926 года еще с довоенных времен размещался в здании Московского мюзик-холла. А раньше в этом же здании был цирк братьев Никитиных. Приметный купол здания — единственная архитектурная деталь, которая сохранилась до наших дней.
Через дорогу от Театра Оперетты находился Театр Сатиры — в будущем он станет знаменитым театром «Современник» — до 1974 года, когда здание снесут, а «Современник» переедет на Чистопрудный бульвар.
Интересно, что когда здание старого, еще 1910 года, театра-варьете «Альказар», в котором находился «Современник», сносили в 1974 году, многие театралы забирали кирпичи — «на память». Такая вот сентиментальность тонко чувствующих натур…
Недалеко находился Концертный зал имени Чайковского, а за садом «Аквариум» располагался театр имени Моссовета. Так что «второй Театральной площадью» москвичи площадь Маяковского назвали совсем не зря.
Но на самой площади еще не было привычного Артему памятника Маяковского — его установят только в 1958 году. Но зато над площадью возвышалась стройная высотка гостиницы «Пекин», построенная как раз в этом — 1955 году.
По Тверской-Ямской нескончаемым потоком двигались автомобили, а на площади Маяковского уже собирались любители театра. Артем с Ольгой подошли к зданию под куполом — Театру Оперетты и предъявили билеты.
Публика в Театре Оперетты в этот вечер собралась утонченная, но и Артем со своей спутницей вполне ей соответствовали. Как говорится: Noblesse oblige — «Положение обязывает!» Литературная богема, ответственные советские работники, гости столицы… Строго одетые мужчины в костюмах при галстуках и их изящные разодетые в шелка и бриллианты — дамы!.. Притом «наш человек в эпохе Хрущева» заметил, что Ольга рядом с ним собирает восхищенные взгляды мужчин.
— Олечка, ты прекрасна и сногсшибательна! Мужчины вокруг только на тебя и заглядываются.
Но вот три звонка возвестили о начале спектакля. Артем вместе с Олей прошли в партер. Под увертюру разошелся занавес. А на сцене развернулась трагикомическая история любви простой артистки варьете Сильвы Вареску (меццо-сопрано) и молодого армейского офицера Эдвина фон унд цу Липперт-Вайлерсхейма (баритон). Эта оперетта была любимой постановкой Артема, и он много о ней рассказал Оле. Например, о том, что венгерский композитор Имре Кальман написал «Сильву» в 1915 году — когда ему самому было всего лишь 26 лет.
Такие интересные факты об оперетте очень удивили девушку.
А тем временем, на сцене разворачивалась утонченная, страстная и даже немного грустная — почти как в жизни, история любви.
Помнишь ли ты,
Как счастье нам улыбалось?
Лишь для тебя
Сердце пылало любя.
Помнишь ли ты,
Как мы с тобой расставались?
Помнишь ли ты
Наши мечты?
Пусть это был только сон —
Мне дорог он!
Помнишь ли ты?
Помню ли я?
Пусть это был только сон —
Но какой!..
В антракте Артем с Олей вышли в театральный буфет, где молодой мужчина заказал девушке шампанское и бутерброд с черной икрой, а сам снова ограничился минеральной водой. Он, все-таки, за рулем. Но сама утонченная театральная атмосфера и юная прекрасная спутница рядом кружили голову не хуже благородного коньяка!.. Тем Артему и нравился театр — атмосферой вечного праздника и легкого флирта с самой судьбой.