— А мне вот жалко Ферри Керкеса, он так и остался верен своей первой любви — Ангильте, жене князя Вайлерсхейма и маме Эдвина… — задумчиво произнесла Оля, откинув выбившуюся из прически золотисто-рыжую прядь волос.
— Что ж, в любви, к сожалению, везет отнюдь не всем и не всегда. Кто-то и проигрывает, — философски ответил Артем. — Все, практически, как в жизни…
После спектакля Оля вдруг решила поехать к Артему. Из телефона-автомата она позвонила домой и предупредила родителей, что «переночует у подруги». Вместе они долго катались по ночной Москве, целовались, делились впечатлениями от оперетты.
А когда приехали домой к Артему, то он буквально набросился на девушку. Видимо, сказалась победа над соперником, и теперь молодой мужчина стремился закрепить свой успех. Получилось необычно: жестко, но довольно чувственно — Оле, судя по всему, понравилось… Культ мужской силы и женской слабости.
Но все время с Ольгой самому Артему не давала покоя мысль, что все это — к сожалению, не навсегда.
В полях Кубани
Юркий, с выгоревшим на солнце тентом некогда защитного цвета, ГАЗ-69А бодро прыгал по ухабам грунтовки между желтых полей поспевающих хлебов. Ветер гнал золотые волны рожи и пшеницы меж зеленых островов перелесков и молодых еще, только относительно недавно высаженных защитных лесополос. За рулем советского вездехода восседал Влад. Каким же образом он здесь очутился, а тем более — за баранкой советского внедорожника, который вообще гражданским не продавался. В принципе.
Но ведь Влад уже стал «молодым и талантливым советским автором»! А, значит, спокойно «выбил» себе командировку на Кубань. Официально — чтобы написать повесть о нелегком труде сельских участковых милиционеров. А неофициально…
Политический террорист из Москвы XXI века прекрасно знал, что Хрущев будет встречаться с американским фермером-миллионером Росуэллом «Бобом» Гарстом именно на Кубани и обсуждать там знаменитую «кукурузную кампанию в СССР». По иронии судьбы Хрущева и запомнили в народе, как «великого Кукурузо»! Откровенно недалекий Никита Сергеевич решил, как всегда — в своем стиле, одним махом решить все проблемы с продуктовым дефицитом. А заодно — насадить кукурузу по всей Стране Советов — чуть ли ни за Полярным Кругом! В итоге, «кукурузная авантюра» Хрущева еще больше усугубила дефицит продуктов. Уже к началу 1970-х годов продуктовый дефицит стал вполне привычным для рядовых советских граждан, вплоть до распада страны в 1991 году.
Теперь убийца Хрущева решил сразу же поставить в вопросе засевания кукурузы по всему СССР жирную свинцовую точку.
Но, опять же, возникла проблема: из чего стрелять в Хрущева? Брать с собой надежный и мощный карабин Мосина не получалось — слишком заметно. Стрелять из пистолета — к самому Хрущеву так просто не приблизишься. Охрана у него хоть и не такая осторожная, как была у Сталина, но ближний круг телохранителей Девятого управления КГБ все же надежно берег Первого секретаря ЦК КПСС.
В итоге Влад остановил свой выбор на пятизарядной «мелкашке» ТОЗ-9 с продольно-скользящим затвором. Боеприпас 5,6 миллиметра кольцевого воспламенения, он же — «.22 Long Rifle», слабоват, конечно… Но по паспорту «Тозовка» била на 250 метров. Влад приспособил на оружие прицел от винтовки Мосина, пристрелял его и мог уверенно бить на 100 метров. Свои стрелковые тренировки он не бросал ни в коем случае. Существовал и еще один огромный плюс: звук выстрела «мелкашки» — чуть громче того, с которым откупоривается бутылка шампанского. К тому же, «мелкашка» была заметно легче, короче и в общем — компактнее «Мосинки». А отъемный магазин вмещал те же пять патронов. Более того, благодаря практически полному отсутствию отдачи у «мелкашки» из винтовки можно было вести темповую точную стрельбу. Все это также делало ТОЗ-9 весьма опасным оружием в умелых руках. Даже без глушителя на тех же 100 метрах услышать хлопок практически нереально. При этом пуля из «мелкашки» на 50 метрах пробивала шестисантиметровую сосновую доску или перебивала красный кирпич. Так что убойности у 5,6-миллиметровой свинцовой «капельки» весом всего-то около двух грамм — хватало.
Что же касается внимания со стороны правоохранительных органов, то Влад знал: до конца 1960-х годов оружейное законодательство оставалось весьма лояльным. Гладкоствольные охотничьи ружья — без всяких разрешений, продавались в сельских магазинах. А «мелкашки» и за оружие-то не считали.