Влад приехал в крупный колхоз «Путь Ильича» и сразу же обратился к председателю. Расчет оправдался: председатель Петр Трофимович Тихомиров — фронтовик-орденоносец и Герой социалистического труда, радушно принял московского писателя, публициста и журналиста. К тому же председатель почуял выгоду: молодой модный автор обещал написать серию очерков не только о сельских милиционерах, но и о хозяйстве в целом. А сам колхоз, как тогда говорили, был зажиточным!
Вокруг колосились золотом тучные поля, недавно введен в эксплуатацию новый огромный животноводческий комплекс, есть своя МТС — машинно-тракторная станция, краса и гордость! Как рассказывал гостю председатель, их тракторы, грузовики и комбайны брали в аренду и соседние колхозы. Под стать была и социальная инфраструктура: новенькая добротная кирпичная школа-восьмилетка, рядом — амбулатория и роскошный по сельским меркам клуб — настоящий Дворец культуры в миниатюре. Сельмаг такой, что любому городскому универсаму конкурентом выйдет. Опять же — даже кафетерий для «культурного отдыха» открыли.
— У нас и врач, и учителя — свои! Кого из местных за счет колхоза выучили, а кого — и переманили! А что, и переманиваем да — в том хитрость житейская. Даем ссуду беспроцентную, стройматериалы, пусть дом возводят, хозяйством обживаются. А колхозу с того — прямая выгода, — рассуждал бывший фронтовик Петр Трофимович.
— Да, действительно, все это очень выгодно, — согласился Влад.
— Скажу тебе по секрету: к нам на днях должен сам Никита Сергеевич приехать, да не один — а с иностранным гостем! Мне об этом уже из крайкома партии сообщили. Лично на прием к Первому секретарю ездил. Вообще-то я, грешным делом, подумал, что ты из-за этого к нам и заявился, — подмигнул председатель колхоза.
— Нет-нет, у меня… свое задание. От редакции, — несколько поспешно уточнил Влад.
Воистину — убийца Хрущева сколько уже раз убеждался, 1950-е — 1960-е годы в СССР стали в определенной мере «лучезарными»! Люди верили на слово, отличались какой-то бесхитростностной добротой в житейских вопросах. Конечно же, отнюдь не все советские граждане такими были, но подавляющее большинство — это точно.
Собственно, с машинно-тракторной станции и отдал он фактически в личное пользование Владу ГАЗ-69А, для сельских дорог — самое то! И на ружьишко в чехле поглядел косо, но ничего не сказал. А вот чего никто не знал, так это то, что в чемодане у приезжего московского писателя лежала вдобавок и кобура с «Парабеллумом»…
Правда, знакомство с местным участковым — Федором Анисимовым, сложилось несколько нервозно. Влад уже под вечер ехал на своем «Козлике» — так в народе прозвали ГАЗ-69А, когда навстречу ему вывернул на перекрестке милицейский мотоцикл. Убийца Хрущева в панике затормозил: на заднем сиденье лежала малокалиберная винтовка ТОЗ-9 с примкнутым магазином на пять патронов! Говоря современным языком XXI века: вот это «палево»…
— Здравия желаю, товарищ автолюбитель! Участковый инспектор здешних мест, лейтенант Анисимов, — откозырял и представился по форме служитель социалистической законности.
Пожилой дядька — наверняка тоже бывший фронтовик. Седоволосый и грузноватый, но еще крепкий. Морщинистое — крестьянское, с крупными чертами, лицо было загорелым и обветренным. Но выцветшие голубые глаза смотрели внимательно и оценивающе. Как-никак, но он — при исполнении. Это же подчеркивала кобура «Нагана» на боку.
— Здравствуйте, Федор Иванович, а я как раз хотел к вам ехать, очерк, вот, для «Советской милиции» хочу написать, — представился Влад. — Ваш председатель, Петр Трофимович, очень душевно о вас рассказывал.
— Хм, прямо-таки душевно… Ну, ладно, вы мне пока документики-то, все-таки, предъявите. Для порядку…
— Да-да, конечно. Вот возьмите водительские права, паспорт и журналистское удостоверение от «Советской милиции»… И, да — у меня еще есть удостоверение внештатного сотрудника МВД, если необходимо.
— А что это у вас на заднем сиденье — никак ружьишко⁈ Да еще и с оптическим прицелом.
— Да это я так… Взял с собой…
— Так ведь конец июля: еще не сезон, — удивился участковый.
В принципе, и у Федора Анисимова дома лежала двуствольная переломная «Тулка», но в деревне отношение к охоте чуточку иное, чем в городе. Там — это развлечение. А здесь — и к природе и всякому зверью ближе, и задача вполне конкретная: уток или зайца настрелять к обеду. А то и дикого кабанчика — на зиму, впрок.
Но тут для «деревенского детектива» все оказалось предельно ясно. Ну, приехал столичный московский журналист на Кубань с «Тозовкой» — так пусть зайчика или глухаря какого подстрелит себе в охотку. По сути, ему проще было попасться сейчас на браконьерстве, чем на незаконном хранении оружия. Во-первых, как уже говорилось, оружейное законодательство в СССР тех лет отличалось известным либерализмом. А во-вторых, в Советском Союзе «мелкашку» вообще за оружие не считали. Спорный факт, но, тем не менее: с однозарядной ТОЗ-8 советские школьники знакомились только лишь чуть позже, чем с первой учительницей.