Тот, ведь, тоже — отнюдь не дурак, знает, какую опасную игру он затеял. И подставляться под выстрел не собирается.
Еще кусты эти долбаные! Нихрена из-за них не видно…
Ясно одно: Артему, во что бы то ни стало, нужно сократить дистанцию до убийцы Хрущева. Вычислить, где он находится, и бить на поражение! Десятизарядный карабин Симонова позволял бить навскидку, а оптика повышала точность. Да и за шум от выстрелов «наш человек в эпохе Хрущева» не беспокоился: на стволе установлен глушитель. Артем бросился вперед зигзагом, держа карабин наготове.
Тут же негромко хлопнул выстрел, судя по звуку — из «мелкашки». Пуля прожужжала совсем близко от головы. И легкий кусочек свинца способен продырявить человека…
Артем упал, как подкошенный, и замер, выставив самозарядный карабин. В оптический прицел он стремился разглядеть малейшие признаки противника выше по холму. Такая вот игра в кошки-мышки, цена которой — жизнь. Внутри у Артема все будто бы сжалось в стальную пружину, в жилах кипел адреналин, реакция и зрение обострились невероятно.
Вот шевельнулась ветка в кустах на холме. Артем вскочил и с колена дважды выстрелил навскидку. Тут же упал в траву и перекатился. В то место, где он только что стоял, плотно ударили пули. Вот сволочь! Меткий… Артем ужом прополз в высокой траве. Над головой вновь свистнул пули.
Эх, гранату бы! Да где ее возьмешь…
Снова встав на колено, Артем двойками выпустил по кустам на вершине холма — снизу вверх, остальные восемь пуль. Тут же упал в траву и перекатился в сторону. Затвор карабина встал в крайнее заднее положение. Стрелок быстро достал из кармана плоскую пластинчатую обойму на 10 патронов, вставил ее в паз затвора и выдавил вниз все «маслята». Обойму — долой, затвор — чуть назад, и он сам, закрывшись, подхватывает и досылает верхний патрон в ствол. Карабин снова готов к бою! Артем вновь поднялся в траве, вскинув СКС к плечу.
Внезапно он почувствовал тупой удар справа, будто кулаком саданули в грудь! Не сильно, но ощутимо.
В пылу боя он даже поначалу не обратил на это внимания: он, наконец-то, засек, откуда стрелял убийца Хрущева. Артем успел трижды нажать на спуск, посылая пулю за пулей в неясный силуэт за кустами.
Послышался короткий вскрик! Попал, или же противник просто притворяется?..
Но неожиданно перехватило дыхание, и Артем рухнул в траву. Накатила внезапная слабость, закружилась голова. Правая сторона груди будто бы онемела.
Вот черт!
Стрелок отложил карабин и сунул руку под куртку. Его худшие опасения подтвердились: ладонь вся в крови… При каждом вдохе рана на правом боку пульсировала резкой режущей болью. Артем сплюнул в ладонь: крови, вроде бы, не было, значит — легкое не пробито. Ну, хоть что-то хорошее. Он вытащил из кармана серый армейский перевязочный пакет и розовый жгут Эсмарха.
Если собрался стрелять — готовься получить пулю в ответ. Потому вместе со всем снаряжением Артем взял с собой жгут, перевязку и «обезбол» — пару шприц-тюбиков промедола он положил в футляр для очков, так надежнее. Пара обычных бинтов в упаковке дополнили импровизированный набор первой помощи. Всей этой «медициной» Артем пользоваться умел — война всему научит.
Теперь он разорвал упаковку и затолкал бинты комком под куртку, прикрыв рану и надавливанием останавливая кровь. Тугой эластичный жгут, как ни странно, тоже пошел в дело: Артем завязал его узлом поверх куртки, зафиксировав дополнительно комок бинтов. Голь на выдумки хитра, знаете ли… Но боль давала о себе знать. Артем снял колпачок со шприиц-тюбика, чуть сжал, выдавив на острие иголки каплю лекарства, и воткнул в бедро прямо через штанину. Пустой шприц-тюбик спрятал в карман. Минуты через две-три боль стала отпускать.
Все это время раненый пролежал в траве, выставив перед собой самозарядный карабин. Артем боялся, что убийца Хрущева придет его добить. А он оказался практически беззащитен перед психопатом.
Но вскоре послышался шум отъезжающего автомобиля. Артем понял, что остался один. Как ни странно, но за все время по грунтовке никто не проехал. Все же поля — это не автомагистраль, и в те годы в СССР не было такого оживленно движения.
Да и сама перестрелка продлилась всего лишь несколько напряженных минут. Конечно, Артему показалось, что бой длился около получаса, а то и больше. Но в реальности от первого выстрела прошло чуть больше десяти минут. Восприятие времени тоже субъективно, как и многое в нашей жизни.
Еще раз внимательно оглядевшись, Артем поставил карабин на предохранитель и, упирая приклад в землю, опираясь на оружие, словно на костыль, поковылял к уткнувшемуся на обочине «Доджу ¾». В радиаторе и капоте виднелись пробоины от пуль. Мотор не заводился. Да и рулить по ухабам с дыркой в боку — перспектива, если честно, так себе…