— Ничего, мужики, мы еще повоюем! — Александр Фадеев с пьяной яростью погрозил неизвестно кому кулаком. Из всех троих он выглядел самым пьяным.
«Наш человек в эпохе Хрущева» знал подоплеку трагедии великого советского писателя. Год назад, в 1954-м, когда его коллегу Твардовского по негласному, вероятно, распоряжению Суслова сняли с должности главреда «Нового мира», сам Фадеев лишился поста председателя Союза писателей СССР. После публикации романа «Молодая гвардия» его считали «генералом от литературы» — по указанию Андрея Жданова и после его критики Ахматовой и Зощенко именно Фадеев возглавил жесточайшую критику впавших в немилость у власти литераторов. Но даже особых преференций больше от власти Фадеев не получил. Более того, в подключенных баталиях и интригах писатель сам считал, что растратил литературный талант. Потому и напивался в последнее время буквально в хлам. Но мало кто знал истинную причину его поступков. За разгульным образом жизни гения советской литературы скрывалась, как это часто бывает, глубоко личная трагедия.
Кстати и третий в этой компании тоже был весьма незаурядным писателем. Леонид Леонов — один из столпов социалистического реализма в литературе того времени. «Или этого…» — поправил себя Артем. Писателя высоко ценил сам Максим Горький. Леонид Леонов только два года назад — в 1953-м окончил свой монументальный роман «Русский лес» и сейчас находился в зените литературной славы.
— Послушайте, товарищ шофер, вот это — Александр Фадеев. Его «Молодую гвардию» учит сейчас каждый школьник во всем Советском Союзе и даже за его пределами. От вас требуется доставить его в целости и сохранности на дачу в Переделкино. Справитесь?.. Вот деньги, — Леонид Леонов передал Артему внушительную пачку рублей.
— Не беспокойтесь, доставим в лучшем виде, — кивнул таксист. — И еще… Товарищи писатели, для меня — великая честь, пожать вам всем руки! Поверьте, вы действительно лучшие. То, что вы создали — по-настоящему обессмертило… то есть, обессмертит ваши имена. Поверьте мнению потомка.
— Так уж и «потомка»… Приятно слышать, конечно, но, молодой человек, вам сейчас, как я полагаю, около тридцати. Вот я вас — не намного старше, — усмехнулся Твардовский.
— Да, конечно, вы правы — но, тем не менее, хотел выразить свое восхищение.
«Знал бы ты, что действительно разговариваешь с потомком из Москвы XXI века! Вот писатель-фантаст, автор „Туманности Андромеды“, Иван Ефремов меня бы понял. Хотя поверил бы он в то мрачное будущее, которое я бы ему описал…» — подумал Артем. Тем не менее, пожать руку самому Твардовскому, Фадееву и Леонову — дорогого стоило!
«Победа», светя фарами, неслась по вечерней Москве на запад по Можайскому шоссе. Еще не существовало ни Кутузовского проспекта, ни привычной площади Победы,[6] ни проспекта Маршала Гречко. Артем, вертя баранку, вдруг вспомнил картину известного в советское время художника Юрия Пименова — «Свадьба на завтрашней улице». Жених с невестой — молодые, возвышенные, искренне верящие в светлое будущее, идут мимо стройматериалов по деревянному настилу на фоне новостроек. Эта картина экспонируется в Третьяковской галерее.
Вот Артем порой и чувствовал себя, как те влюбленные — «на завтрашней улице».
Каким оно будет — это «завтра»? Таким, какое привык видеть его Артем в Москве XXI века?.. Или же это «завтра» будет разорвано выстрелом сумасшедшего убийцы — и не в Далласе США, а здесь — в СССР?.. Или же возможен иной исход, иной путь… Кто знает…
«Победа» миновала окружную автодорогу — не МКАД. Она тоже начала строиться только с 1956 года. А первый восточный участок МКАД длиной 48 километров от Ярославского до Симферопольского шоссе, как знал Артем, был открыт для движения в 1960 году. По всей длине автодорога была открыта для движения уже в 1962 году. Но во времена Великой Отечественной войны, когда танки фельдмаршала Гудериана рвались к столице СССР, саперами Красной армии была построена кольцевая рокадная автодорога для снабжения и быстрой переброски войск для обороны Москвы.