Из оставшихся в городе 400 тысяч человек в ноябре 1943 года освободителей встречало лишь 180 тысяч киевлян. Во время оккупации около 100 тысяч человек было вывезено в Германию на принудительные работы — многие из этих несчастных домой так и не вернулись. Кроме того, десятки тысяч людей погибли от голода и холода, попали в число убитых во время чисток по национальному признаку или были расстреляны как заложники. Значительная часть населения бежала в близлежащие села, спасаясь от голодной смерти.
Но уже в победном 1945 году численность населения Киева составила 470 тысяч человек.
«Все жиды города Киева и его окрестностей должны явиться в понедельник 29 сентября 1941 года к 8 часам утра на угол Мельниковской и Дохтуровской (возле кладбища). Взять с собой документы, деньги, ценные вещи, а также теплую одежду, белье и проч. Кто из жидов не выполнит этого распоряжения и будет найден в другом месте, будет расстрелян. Кто из граждан проникнет в оставленные квартиры и присвоит себе вещи, будет расстрелян», — гласили расклеенные оккупационными властями по Киеву листовки.
Под «Дохтуровской» имелась в виду улица Дегтяревская.
А 29 сентября 1941 года всех собравшихся отконвоировали к глубокому оврагу на тогдашней окраине города, носящему название Бабий Яр, и там расстреляли. Маленьких детей сбрасывали в овраг и закапывали живыми. Только по немецкой статистике в результате этой акции, проведенной 29 — 30 сентября 1941 года, погибло 33 771 человек, притом, что дети до трех лет в этой жуткой статистике не учитывались. Уцелеть, выбраться из оврага и рассказать миру о содеянном зверстве удалось единицам.
По одной из версий это массовое убийство проводила зондеркоманда 4а под командованием штандартенфюрера Пауля Блобеля при участии частей 6-й армии Вермахта и украинской вспомогательной полиции в составе Киевского и Буковинского куреней ОУН-М — так называемые, «Мельниковцы».
На левом берегу Днепра — в Дарнице был создан концлагерь для военнопленных. Изначально он назывался Kiew-Ost, а с января 1942 года — Stalag 339 Kiew-Darniza. Лагерь занимал площадь около полутора квадратных километров и был огорожен колючей проволокой, натянутой на росшие там сосны на высоте трех с половиной — четырех метров. Сюда направлялась основная часть военнопленных, попавших в «Киевский котел». Первое время военнопленных не кормили совсем, из-за чего они съели всю траву и кору на деревьях. Евреев, коммунистов и комиссаров — расстреливали.
В конце сентября 1941 года из лагеря был совершен массовый побег — 4000 из 16.000 пленных смогли бежать, остальные же были расстреляны. Однако поток военнопленных был столь велик, что за короткое время лагерь наполнился вновь. Всего за время войны через лагерь Дарница прошли около 300.000 военнопленных, из них — порядка 68.000 остались в нем навечно…
Такую страшную цену заплатил Киев за годы гитлеровской оккупации… И самое страшное с этим городом сделали как раз украинские националисты и коллаборационисты — холуи и прислужники гитлеровских оккупантов.
Но сейчас жизнь в столице Советской Украины налаживалась. Крещатик вновь застраивался монументальными зданиями в стиле «сталинского ампира». Особое внимание «нашего человека в эпохе Хрущева» привлекло огромное семиэтажное здание Киевского Центрального универмага на Крещатике.
Вообще столица УССР удивительным образом сочетала архитектурную эклектику разных исторических эпох. От классического древнерусского зодчества до русской имперской архитектуры и того самого — массивного и несколько помпезного «сталинского ампира». А вот новые районы, на том же левом берегу Днепра, через который перекинулся построенный двумя годами ранее, в 1953-м, мост Патона, уже высились современные и утилитарные жилые новостройки из готовых панелей. Пока что они — экспериментальные, но совсем скоро они войдут в историю СССР как знаменитые «хрущевки».
Особенно порадовали Артема переименования улиц и площадей: так например, Крещатик начинался от площади Сталина — будущей Европейской площади! А площадь Незалежности носила имя «всесоюзного старосты», Председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Калинина. Будущая улица Сагайдачного — носила имя Жданова, а Богдана Хмельницкого — улица Ленина. Но при этом был в Киеве и бульвар Тараса Шевченко, а Софийская площадь называлась, по мнению самого Артема, более правильно — площадь Богдана Хмельницкого, со знаменитым конным памятником украинскому гетману, автору Переяславской Рады и воссоединения Украины и России.
Как нетрудно догадаться, Артема привел в Киев готовящийся визит в столицу УССР Никиты Сергеевича Хрущева. В свое время — с 1944 года именно под его руководством этот величественный город и вся республика — одна из 16 союзных республик[1] активно восстанавливалась и росла. Хрущев любил приезжать в Киев. Помнится, он разъезжал по столице УССР на трофейном «Кадиллаке»-кабриолете, раздавал указания начальникам и встречался с жителями города. Даже после прямого приказа Сталина чиновникам в крупных городах отказаться от иномарок — Хрущев упрямо сохранял за собой такую привилегию.