Перед глазами Артема развернулась вся панорама Сталинской — «бывшей и будущей» Европейской площади. Внизу разместилось трамвайное кольцо. Между прочим, именно здесь в 1892 году впервые в Российской империи началось регулярное движение электрического трамвая. Как знал «наш человек в эпохе Хрущева», историческая трамвайная линия просуществовала здесь 85 лет. Ее разобрали только в 1977 году.
Артем посмотрел направо: там — на возвышенности, стоял Киевский планетарий, который ранее был первым и самым старым в Киеве католическим собором Святого Александра. Советский атеизм — в действии. Все лучшее — детям!
В центре площади — на месте разрушенного памятника Александру II возвышался временный монумент Сталину. Но и его, как знал своей уникальной «памятью попаданца» Артем, уберут после печально знаменитого XX съезда КПСС. Такая вот преемственность исторических эпох…
Или, все же — не уберут? Сейчас историческая преемственность поколений зависела всего лишь от двух человек во всем огромном Советском Союзе. И один из них сейчас сжимал самозарядный карабин Симонова с оптикой и глушителем, выискивая того — второго…
Секундная стрелка на часах на запястье Артема отсчитывала мгновения истории.
Внизу колыхалось людское море — на площади Сталина, в конце перспективы Крещатика и должен был состояться приветственный митинг в честь Никиты Сергеевича. Люди заполнили и весь центр Киева, чтобы увидеть своими глазами руководителя Советского Союза. Встреча дорогого гостя из Кремля напоминала первомайскую демонстрацию трудящихся. После чего делегация с Никитой Сергеевичем во главе — продолжая символическую линию, должна проехать на Республиканский стадион имени Хрущева. Там и развернутся основные торжества в честь приезда в Киев Первого секретаря ЦК КПСС.
Стоящие на кольце трамваи украшены красными кумачовыми полотнищами с лозунгами, красными флагами и воздушными шарами. В центре трамвайного кольца возвышалась только недавно построенная трибуна. А чуть поодаль расположились звуковещательные автомобили с репродукторами.
— Внимание, Первый секретарь проехал по улице Ленина и свернул на Крещатик. Причем, как поняли… — сообщили по рации.
— Вас поняла, веду наблюдение, — подтвердила командир группы снайперов Людмила Павличенко.
Она занимала позицию на крыше Центрального универмага — оттуда вся перспектива Крещатика просматривалась вплоть до площади Сталина.
— Первый секретарь остановился на площади Калинина, — внезапно доложили по рации.
— Всем группам — внимание! Усилить бдительность в секторах наблюдения, — тут же отреагировал Артем. — При любой угрозе — огонь на поражение без предупреждения.
Вот, б…дь! Хрущев в своей манере дешевой опереточный импровизации решил «пообщаться с народом»! И при этом тупо подставлялся под выстрел «Освальда наоборот». Такое впечатление, что недалекий и глуповатый руководитель СССР сам помогал своему убийце-психопату. Артем длинно и витиевато выругался: как говорится — «встретились два одиночества»…
Ждать неизбежного оказалось невыносимо, но тут уж Артем ничего не мог поделать. Он сидел, прижимая наушники рации, а рядом лежал самозарядный карабин. Тонкая секундная стрелка на циферблате наручных часов перескакивала с одного деления на другое, все так же бесстрастно бежала по кругу. Капля пота стекала по виску, оставляя влажную дорожку и неприятное ощущение на коже. Артем смахнул ее, не глядя.
— Первый начал движение, — «ожила» рация. — Направляется к площади Сталина.
— Всем в этом районе — приготовиться. Остальным — стягиваться по периметру площади. Как поняли меня, прием?.. — приказал Артем.
— Вас понял.
На Крещатике показался правительственный кортеж: первым в открытом кабриолете ЗИС-110Б ехал сам Хрущев, за ним шел бронированный закрытый лимузин и машина охраны. Никита Сергеевич стоял в полный рост и приветственно махал рукой, приветствуя киевлян.
Люди толпились на тротуарах, махали в ответ красными флажками и пышными букетами цветов. В воздух летели разноцветные воздушные шары. Изредка они лопались с характерными резкими хлопками — от которых сердце Артема внезапно подпрыгивало прямо к горлу от избытка адреналина в крови. Надо сказать, неприятное ощущение!..
— Подтверждаю, кортеж в поле зрения, — Артем наблюдал за машинами Хрущева в бинокль, а рядом лежал готовый к бою карабин СКС. Также он осматривал в бинокль и соседние дома.