— Ты снова провоцируешь, — Инга нагрела вокруг него воздух. — Я ж правда подожгу.
— То есть, ты сама предложила, а провоцирую я? — Давид изогнул бровь. — Страшно представить, что ещё спровоцирует поджог. Камень? Лягушка? Листва, шелестящая на ветру?
— Просто скажи спасибо, — хмыкнула она, нагревая воздух сильнее. — За то что немногие вещи провоцируют поджог.
— И я по счастливому стечению обстоятельств как раз такая редкая «вещь»? Что ж, спасибо. Так что, поджигаешь? Или я зря провоцировал?
— О, тебе мало? В Ландории на вулкане живёшь? — вложила новых согревающих мыслей. — Анна, у тебя ещё есть силы на лечебную радугу? Он сейчас ожог схватит.
— Не надо, — ужаснулась та. — Давидку мы тоже любим.
— Конечно, не так, как Криса, — съехидничал Давид, — но всё равно жаль. Ладно, Анна не волнуйся. Жертвоприношение один из пунктов нашего контракта.
— Это воспитательная терапия. Ты ж только и делаешь, что ворчишь, будто тебе лет восемьдесят. Я восхищаюсь терпением твоей невесты. Береги её, ладно?
— Лет восемьдесят для моей расы не особо много, — Давид повёл плечом. — И тебе откуда знать, может мне и есть столько.
— Тогда неудивительно, зануда, — фыркнула Инга, прерывая контроль. — В твоё время такой херни не было, да? Не представляешь, сколько шуток я не могу пошутить, потому что ты не местный.
— Сомневаюсь, что я бы их оценил, даже будь я местным. В твоём возрасте и слово «секс» кажется верхом остроумия, да?
— Мне двадцать три, — голос очень некстати решил скрипнуть. — Обычно удивляю людей этим фактом, когда укладываю мордой в пол, — возмущение в голосе снова сыграло против неё. — А, знаешь, ладно. Хочешь взрослую шутку? Лови.
Они с Давидом шли последними, поэтому представить снежок легко. Инга запустила его точно в затылок Давида. Тот не ожидал подвоха и сделал два длинных шага вперёд, Порадоваться не успела, по спине словно плетью хлестнули. Позвоночник обожгло огнём, за которым последовали мелкие ноющие покалывания. Она зашипела сквозь зубы и резко обернулась. В лес рванула мысль дэви, пытаясь найти противника. Никого.
Давид оглянулся. Даже не потёр затылок. Вот гад. Зато опять его грёбаная ухмылка.
— Признаю, возраст твоих шуток я и оценил неправильно. Слишком повысил планку.
— Следом за снежком будет камень, — буркнула Инга. — Какого, блин хрена? Барсик, чуешь кого-нибудь?
Тот тоже обернулся, непонимающе глянул на неё и мотнул головой.
— Если чувствуешь неприязнь и раздражение, то рядом с Давидкой — это нормально, — хохотнул Кристиан.
— Ты в порядке? — Анна положила ей руку на плечо. — Вздрогнула, будто тебя ударили.
— Думаю у них общая травма с Рамиресом. Она родовая и не лечится, — хмыкнул Давид, но после внезапно посмотрел иначе. — Оступилась или что? Передохнём? За Рамиресом мы знатно побегали. Тебе бы отоспаться денёк.
— Это стариковская забота? — рассеянно огрызнулась Инга. — Мне… по спине прилетело, но я не чувствую дэвианов. Может… не знаю, ещё кто-то из ваших? По ощущениям как плеть…
— Наши-то причём? — приподнял брови Давид. — Может дёрнулась сильно, да неокрепшие косточки пострадали?
Инга не сдержалась и создала ещё один снежок, подкинула на ладони и швырнула ему в лицо.
— Следующий будет…
Спину снова полоснуло, и она зарычала. О, блин.
— Твою ж мать, это ты делаешь! — возмутилась она. — Хрен я тебя ещё когда согрею!
— Что делаю? — Давид протирал глаза от попавшего в них снега и, кажется, не видел происшедшего. — Если ты про ловлю своим телом снежки, то да. Этим я последнюю минуту и занимаюсь.
— Давид не маг, не дэвиан, — Анна мягко улыбнулась. — Он ничего силой мысли сделать не может.
— Да? Ладно, тогда тест, — Инга резко выпрямилась и медленно выдохнув создала ещё снежок. — Во имя, блин, науки.
Третий «удар» по спине вынудил её резко отвернуться и зажать рот рукой, чтобы не орать. Больно.
— Стоп-стоп-стоп, — Давид отряхнул плечо и прищурился. — Это… получается меня дэви не ударить. О, приятная новость.
— Есть какая-то градация, — прошипела Инга. — Я ж грела сперва и ничего. Ладно, плевать. Пусть границы определяют другие дураки, — она сузила глаза. — А ты не расслабляйся. Я всё ещё могу по морде дать. Без дэви.
— Конечно-конечно, малышка, — Давид похлопал её по плечу и сказал в сторону. — Она такая милая, когда злится. Забавная как хомячок, только худощавый.
По спине пробежал холодок, но Инга не подала виду.
— Сейчас твоя рожа не покрылась волдырями от ожогов только потому, что я обещала Дани привести вас в целости, потом скажи ему спасибо, — Инга подняла подбородок. — Придётся мне расчехлять всю волю и терпение, чтобы обойтись без рукоприкладства.