— Есть другой выход?
— Там туннель, — сообщаю я. — Он выходит к дороге.
Лучи фонарей мелькают в деревьях. Нам от них не убежать. Другого выхода нет.
Мы забираемся внутрь, закрываем люк над головой и запираем его.
Им придётся выбивать дверь, чтобы проникнуть, если только они не взломают замок.
Спускаемся всё ниже и ниже. Это небольшое помещение со стеллажами с припасами, койкой, телевизором, подключённым к видеомагнитофону, коллекцией кассет и книг. Генератор на батарейках, электроплита. Мы могли бы прожить здесь месяц. Но они уже у двери. Слышны тяжелые удары, пока мы пробираемся по узкому проходу к двери в туннель.
Я хватаю фонарик из припасов. Туннель кажется бесконечным, извилистым. Мы продолжаем двигаться молча, пока не достигаем выхода. Я ввожу ещё один код, и дверь со щелчком распахивается. Мы вываливаемся в ночь и бежим.
Машина стоит там, где мы её оставили, в укрытии. Внутри — тревожный чемоданчик, тайник с оружием под задним сиденьем. Вдалеке догорает дом, огромные языки пламени лижут небо.
Мы садимся в машину, оба молчим. Когда Джулиан поворачивает ключ зажигания, двигатель не заводится — он мёртв.
Джулиан, бледный в лунном свете, смотрит на меня.
Из леса появляются призрачные фигуры. Вооружённые люди во всём чёрном, с фонарями на жилетах. Мы окружены. Все мои уловки и пути отступления исчерпаны; сердце бешено колотится, словно барабан в груди.
Затем меня охватывает странное спокойствие. Когда ты стоишь перед лицом смерти, возникает умиротворение, или может возникнуть. Я видела его в глазах лани — этот взгляд в вечность; чувствовала его, когда пальцы Дрейка сжимались на моей шее.
Нора выходит в свет фар.
— Вот и всё, дети, — пафосно произносит она. — Давайте покончим с этим.
Джулиан поворачивается ко мне:
— Прости. Жаль, что мы не старались сильнее, когда ещё была возможность.
Я касаюсь его щеки, затем целую глубоко и долго. Несмотря на все его недостатки, он единственный, кроме моей матери, кого я когда-либо по-настоящему любила — так, как любят человека со всеми его изъянами и ранами, а не вопреки им.
Начинает падать лёгкий снег, когда мы выходим из машины и обходим её, чтобы встать перед Норой. В свете фар мы смотрим ей в лицо. Теперь она чужая, совершенно не та женщина, которую я знала. Теперь она мой враг, а не спасительница; возможно, так было всегда, просто я была слишком сломлена и наивна, чтобы это понять.
Мы с Джулианом держимся за руки. Встретим смерть рука об руку, хотя нам не удалось провести так жизнь.
Я закрываю глаза и вижу, как моя мама умирает на полу. Вижу Эппл, смотрящую на меня из темноты шкафа. Вижу стеклянный глаз лани, лежащей на лесной подстилке, и мою пулю в её голове.
Раздается одиночный выстрел, и всё мое тело вздрагивает, словно от удара током. Я жду темноты.
Затем я открываю глаза. Джулиан рядом со мной, а Нора лежит на земле бесформенной грудой, мешком костей, и кровь сочится из дыры на её голове.
Баз стоит в нескольких шагах позади того места, где стояла Нора, с пистолетом в руке.
Мы с Джулианом обмениваемся взглядами, стоим как вкопанные.
— «Компания» под новым руководством, — заявляет Баз, приближаясь.
Перед нами высится настоящий гигант с горой мышц, ростом далеко за шесть футов, с волной седеющих светлых волос и линией челюсти, словно высеченной из скалы.
— Мы теперь работаем, исходя из совершенно других ценностей», — продолжает он. — И, хотя мы ценим оказанные вами услуги, «Компания» в них больше не нуждается.
Мы с Джулианом застываем на месте. Что происходит? Баз делает жест рукой в сторону людей, окружающих нас, и они, словно тени, исчезают в деревьях так же внезапно, как и появились. Если бы не шелест листвы, их отступление было бы абсолютно беззвучным.
— Нет нужды напоминать вам, что вы оба подписали соглашения о неразглашении. В случае нарушения этого условия контракта вы лишитесь своего щедрого выходного пособия, и у «Компании» не останется иного выбора, кроме как активировать пункт о ликвидации, условия которого вам хорошо известны.
Я делаю судорожный вдох.
— Примерно в двух километрах к востоку отсюда вас ждёт автомобиль. Считайте это нашим прощальным подарком.
— Почему? — шепчу я.
Но Баз лишь качает головой, смотрит на меня тем самым взглядом, который я ловила, когда Нора была слишком со мной сурова или когда прижимал меня к земле во время тренировок. «Что ты будешь делать теперь? — спрашивал он. — Как ты из этого выберешься?»
— Благодарю за службу, — мягко отвечает он, глядя мне прямо в глаза. Затем кивком указывает в нужную нам сторону.