Ему нужно раскрыть дело.
— Твоя напарница очень интригующая, верно? — спросил он Джулиана.
Шиг держал руки на груди, на его лице не было ни тени веселья.
— Еще раз проявишь неуважение к леди, и у нас с тобой будут проблемы, придурок.
Неуважение?
Баст не проявил к ней неуважения, просто указал на правду. Ее грудь была впечатляющей, и любой, кто отрицал это, либо слепой, либо дурак.
— У тебя возникнут проблемы, человек, — заверил он. — Я же назову это просто развлечением.
— Король Летнего двора мертв, и ты здесь один? — прервала Мера их перепалку, глядя за спину Баста. — Где кавалерия?
— Неплохо, грудастенькая. — На этот раз назвал ее так, потому что ему нравилось видеть, как она краснеет, но прежде чем Мера успела наорать на него, он поднял руки, сдаваясь. — Я не хотел проявить неуважение. — Он указал на ее груди. — Они красивые, упругие и подходящего размера. Это комплимент.
Он показал ей поднятый большой палец.
На него кинули такой взгляд, что Баст понял, что ему лучше быть осторожным. Впервые в жизни он испугался того, что с ним может сделать человек.
— Назовешь меня еще раз грудастенькой, и клянусь, что откушу тебе пальцы один за другим, мудак.
Мудак?
А это креативно. Баст добавил бы это слово в свой словарный запас. Очевидно, она не так плоха в ругательствах, как он предполагал.
— Это обещание? — лукаво спросил он.
Мера выглядела ошеломленной, ее потрясенное выражение лица невероятно возбуждало.
Черт возьми, как эта женщина очаровала его…
— Я буду честен с вами обоими, — продолжил он, заставляя себя сосредоточиться на текущем вопросе. — Мы хотим, чтобы это дело велось тихо. Ваш капитан согласилась на это в обмен на минимальное вмешательство с нашей стороны. Поэтому я здесь.
— Отлично, — парировала Мера. — Постарайся не стоять у нас на пути, и…
— Нет, ты не поняла. Я здесь не для того, чтобы помогать вам обоим. Я здесь, — он радостно указал на нее, — потому что я твой новый напарник.
Глава 21
Леон сидел на черном мягком стуле, уставившись в полуоткрытое окно. Мягкий океанский бриз проникал в его комнату, колыхал черные занавески и играл выбившимися прядями его волнистых волос.
Он не обратил внимания, когда слуга сидхе объявил о прибытии Меры и Баста. И он игнорировал их, когда они подошли ближе.
— Леон, — начала Мера, вытаскивая блокнотик из кармана куртки. — Мы приехали так быстро, как только смогли.
Солнечный свет проникал сквозь небольшую щель в шторах и освещал будущего короля, выделяя его фигуру на фоне остальной части темной спальни.
— Вы видели тело? — спросил он, не поворачиваясь к ним.
Мера и Баст обеспокоенно переглянулись.
— Да. Видели.
Мертвого слугу звали Винчи, и он съел отравленного фазана, предназначавшегося для Леона.
За годы службы в полиции Мера повидала много ужасов и привыкла, но даже она не могла долго смотреть на тело Винчи.
Труп раздулся, как перезрелая слива, его кожа стала фиолетовой, как аметист. Его глаза почти вылезли из орбит, а под кожей вздулись черные вены, как будто он был вазой, которая вот-вот треснет. К его челюсти прилипла струйка засохшей рвоты.
Баст объяснил, что яд назывался нокто ятту — «Ночная смерть», и он душил жертву, вызывая отек горла. Это также вызвало у жертвы рвоту, но поскольку горло было заблокировано, желчь попала в легкие и жертва захлебывалась собственной рвотой.
— Винчи погиб, защищая меня, — сказал Леон, не отрывая взгляда от окна. Вдалеке щебетали птицы. — Моя семья, мои слуги — все умирают. — Его губы дрожали, и он прошептал: — Я не могу защитить их. Как мне присматривать за целым островом?
— Ты не можешь винить себя за это, — проворчал Баст себе под нос. — Прекрати пытаться все исправить!
Леон, казалось, не слушал или ему было все равно.
— Винчи сказал, что должен попробовать мою еду в качестве меры предосторожности, поскольку отца отравили. Я, конечно, был против, но он настаивал.
— Мы получили показания свидетелей, — тихо перебила Мера, надеясь изменить направление разговора. — Показания вашей матери и другой служанки.
— Как она? — рассеянно спросил Леон. — Это было ужасное зрелище, детектив. Яд подействовал так быстро…
— С мамой все в порядке, — заверил его Баст, делая шаг вперед. — Немного потрясена, но она видела и похуже.
Мера содрогнулась, задаваясь вопросом, что могло быть хуже этого.
Хотя она похоронила уже одного сына.