Значит, ни Павел как организатор преступления, ни Егор, как исполнитель, и уж никак не Лера, которая обо всех махинациях мужа ни сном ни духом, убийцами Леонова не являются.
И еще. Павел обязательно прокрутит в голове тот факт, что даже если Лера и не оказалась дочерью Леонова, биоматериал-то свое дело сделал и надоумил Леонова написать завещание. Значит, экспертиза подтвердила существование биологического ребенка. И теперь мозг Павла будет разрываться от вопроса: чьи же волосы и обрезки ногтей он отослал Егору?
Ну, Сорокин, ты и нафантазировал! Все хорошо, только вот каким образом проверить свои домыслы? Правды-то ему не скажет ни Павел, ни Егор, а Лера ее и вовсе не знает. И потом, собирается Сорокин раскрывать преступление или как? Прав Павел: Сорокину и в самом деле следует искать убийцу гораздо ближе, то есть среди наследников, которым вдвойне выгодно обвинение Леры в убийстве: прикрылись сами и избавились от конкурентки.
Так кто это — Томилин или Елена? Или у них преступный альянс? У обоих неоспоримое алиби. Значит, есть непосредственный исполнитель. Как его могли склонить к совершению преступления? Да как угодно. Но зная фигурантов дела, на ум приходит только подкуп. Значит, это дело киллера? Нет, вряд ли. Леонов убит в собственной постели. В общем-то, это и убийством трудно назвать, если бы не найденная кукла. Значит, это все-таки Лера? Нет, куклой мог воспользоваться кто угодно. Вернее, тот, кто знал об электрошокере. Или тот, кто узнал о нем случайно.
Если исключить киллера, остается только подстрекательство. Томилин или Елена склонили кого-то к совершению преступления путем подкупа, ничто другое просто на ум не идет. Но тогда каким баснословным должен быть гонорар, чтобы возбудить у кого-то решимость совершить преступление!
Хотя если учесть, что мотивы и цели подстрекателя и подстрекаемого могут как совпадать, так и различаться, эта версия вполне имеет место быть. Например — чтобы уж совсем далеко не ходить и не ездить, как советовал Павел, — предположить, что Елена соблазнила Егора, наобещала ему с три короба и уговорила убить мужа. О кукле тот знал, если, конечно, это Павел организатор. Егор поверил Елене, кинул Павла и решил повести свою собственную игру?
Тогда при чем здесь Томилин? Он-то тут с какого боку? Если только они с Еленой не сговорились. Но в это Сорокин как раз и не может поверить. Леонов был для Томилина все равно что отец родной, а отца предавать — самое распоследнее дело. И что же получается? Обложили Томилина со всех сторон, и осталось только смести его со своего пути? Именно он теперь стоит между наследством и страждущими его заполучить.
Час от часу не легче!
«Ну, Сорокин, ты и додумался! Можешь поздравить себя за столь бурную фантазию. Вот бы писака Ставский обрадовался, узнав, что столичный следователь зашел в тупик».
Глава 17
Уж что-что, а мириться Елена Сергеевна умела квалифицированно. У оппонента даже тени сомнения не возникало, что она могла быть неискренна. А в мире, где все без зазрения совести обманывают друг друга, невзирая ни на какие отношения, это очень ценно.
— Егор, прости, пожалуйста, что я тебе нахамила. Мне сейчас так плохо, ты даже представить себе не можешь насколько. Я только с тобой отдыхаю душой и телом. Ведь ты не бросишь меня, да? Только тебе я могу доверить себя и свое будущее состояние. Я уже говорила с адвокатом, и он, как только завершится это дело с Валерией, займется моим делом. Сейчас пока неизвестно, кому предъявлять иск… Почему ты молчишь?
— Жду, пока ты говорить устанешь. Слишком много слов, а на деле я вижу совсем другое. Ты отдалилась от меня. Я сделал свое дело и тебе уже не нужен.
— Дорогой, ну что ты такое говоришь! — Елена Сергеевна закрыла дверь своей спальни на ключ и сбросила одежду. — Вот она я — вся перед тобой. И никто мне не нужен, кроме тебя.
Ее зовущее и ждущее ласк стройное тело говорило лучше всяких слов, а телу, особенно нагому, Егор верил больше, чем всем убеждениям, вместе взятым, поэтому перемирие произошло немедленно и бурно.
— Егорушка, ты должен что-то придумать, — заявила Елена Сергеевна, когда они лежали в постели, а Егор расслабился настолько, что ему теперь все что угодно можно заливать в уши, нужное непременно дойдет куда следует, после чего в обязательном порядке наступит ожидаемая реакция.
Елена никогда не упускала этого момента, осознанно и целенаправленно зомбируя своих многочисленных любовников на нужные ей действия. Пусть не с первого раза, но постепенно ей удавалось добиваться усвоения ими ее желаний и целей, которые мужчины уже начинали считать своими.