Женщины с удивлением глянули друг на друга.
— Вы же сами сказали, что нас накачали снотворным. Разве это не алиби? Не знаю, как Светлана Николаевна, а мне сказать больше нечего. Я ничего не видела и не слышала… Кстати, а кто нас опоил снотворным?
— Егор. Он сам в этом признался.
— Вот гад! Но получается, что если он избавился от нас как от свидетелей, то и Елену Сергеевну тоже убил он?
— Светлана Николаевна, а вы знали, что Галина — родная сестра Елены Сергеевны? — перевел тему разговора Сорокин.
— Не может быть! — выдохнула та и повернулась к Галине: — И зачем ты это от меня скрыла? Подруга, называется!
— Но, Светочка, как же я могла рассказать, если была одной из вас — тоже прислугой? Лена меня только из жалости к себе взяла. И приказала, что это должно остаться в секрете, иначе она меня выгонит вон. И потом, что толку, что она мне сестра? Я же пахала на хозяев так же, как и остальные, ни в чем поблажек не знала, ты же видела. Даже зарплату получала меньше всех, почти как уборщица. Да и стыдно было признаться, что у меня такая безжалостная сестра, которая любит только саму себя и больше никого.
«Две сестры, — подумал Сорокин. — Но одна — принцесса, другая — служанка. И переступать черту никак нельзя, чтобы никто не догадался. Одна украшает себя дорогущими бриллиантами, другая довольствуется грубой подделкой. Одна командует, другая работает в поте лица. Хотя есть все условия сделать из служанки еще одну принцессу. Но тайна хранится за семью печатями, потому что планируется убийство короля, которое обеих сестер превратит в королев. А разве могут быть две королевы? Нет! Другой достанется роль служанки, делающей за королеву всю черную работу. Поэтому одна из них и должна умереть, чтобы забрать с собой в могилу тайну тайн — убийство».
— Значит, вы с сестрой не ладили? — спросил Сорокин.
— Я этого не говорила. Она относилась ко мне как ко всем: холодно.
— Неправда, — вмешалась Светлана Николаевна. — А помнишь, как она в день возвращения из-за границы ударила тебя по лицу? За то, что ты уронила на пол какой-то ее новый дорогущий наряд? Я видела, так как в этот момент находилась рядом: принесла ей завтрак на подносе.
— И когда это случилось? — оживился Сорокин.
— На следующий день после смерти Петра Петровича. Галя даже расплакалась, когда вернулась в кухню. А когда я стала ее успокаивать, то она… Она заявила, что Елену придушить мало. То есть Елену Сергеевну.
— Но я же не со зла! Просто мне стало ужасно обидно, что она меня даже за человека не считает.
— Прямо как в воду глядели, — подлил масла в огонь Сорокин. — Елену Сергеевну и в самом деле попытались задушить.
— Но это не я! — выкрикнула Галина. — Вы же сами сказали, что это был Егор. Постойте, что значит: пытались задушить? Она жива?!
— Конечно. Я не говорил, что она умерла. Егор появился в квартире как раз вовремя, чтобы вызвать «Скорую». Теперь она в реанимации и вот-вот придет в себя.
— Слава богу! Хоть она выжила, — снова прослезилась Светлана Николаевна. — Но кто же на нее напал? — И она сердито глянула на Галину. — Скажи, Галь, а куда ты выходила из кухни? Я хоть и сплю крепко, но когда мне приспичит ночью, особенно по-маленькому, я все равно просыпаюсь и иду в туалет. Так вот, когда я проснулась, тебя в кухне не было. Подниматься наверх не было сил, так как я была совсем сонная, я и осталась внизу. Так где ты была?
— Это тебе спросонья показалось, — отбивалась как могла Галина, лицо которой покрыла смертельная бледность. — Сама же говоришь: была не в себе. Никуда я не выходила. И мне так же, как и тебе, делали укол, чтобы снять действие снотворного, которое нам подсыпали. Не сама же я его себе подсыпала… — Галина осеклась, но поздно: три пары глаз, казалось, вот-вот проткнут ее насквозь.
— С минуты на минуту Елена Сергеевна придет в себя, — включился в игру Денис, оправившийся наконец от наглой лжи, которую он никак не ожидал услышать от своего начальника. — И сама расскажет, кто на нее напал и пытался задушить. А если вы, Галина, как-то причастны к этому, то вам лучше сознаться здесь и сейчас, и тогда ваше чистосердечное признание в суде вам зачтется. Да и Елена Сергеевна, уверен, поймет вас и простит: мало ли что случается среди своих. Может, даже и до суда не дойдет. Это же не убийство, в конце-то концов… Ну же, Галина, решайтесь, не упускайте свой шанс: если Елена Сергеевна сама о вас расскажет, то ваше запоздалое чистосердечное признание уже никому не понадобится — вы сядете, и очень надолго.
Неизвестно, что подтолкнуло Галину признаться в нападении на сестру — то ли щедрые обещания Дениса, то ли уверенность в том, что Елена ее непременно спасет от тюрьмы, так как они обе виновны в смерти Леонова, — но она наконец сдалась и со всеми подробностями описала случившееся.