— Я действительно отказываюсь от наследства. В его пользу.
— Ах, вот оно что! Но пока еще не отказалась? — Павел впился в Леру безумным взглядом, но ей казалось, что он смотрит насквозь, словно через прозрачное стекло.
— Нет, я веду с ним переговоры.
— Какие еще переговоры? Он что же, не собирается принимать наследство отца?! Вот где два дурака-то — что один, что другой. Да вам обоим лечиться нужно! Но раз уж деньги вам не нужны, то отдайте их мне, чтобы я мог восстановить свое здоровье. К тому же без меня такие богатства вам обоим только во снах могли присниться… Чего молчишь? Или вы другое применение им нашли? Я понял! Я все понял! Какой же я осел! Вы же любовники, потому и решили надуть меня с наследством! Так вот, значит, что вы придумали: ты передаешь ему деньги, разводишься со мной, выходишь замуж за него, и я остаюсь в пролете?! Я правильно излагаю? Именно это в ваших планах? — перешел на крик Павел, буравя Леру пристальным взглядом.
— Нет. То есть не совсем. Я отказываюсь от наследства и развожусь с тобой. Замуж я ни за кого не собираюсь, и мы с Григорием не любовники. Он просто мой друг.
— Ну да, это теперь так называется? А деньги ты ему отдаешь за его красивые глазки? За то, что он твой друг? Что-то мне раньше не приходилось слышать, чтобы друзьям отдавали такие деньги.
— Если бы не твоя афера, он и сам бы их получил.
— Дырку от бублика он бы получил, если бы я не заварил всю эту кашу! — орал Павел. Лицо его покраснело, а глаза полыхали ненавистью и злобой. — Это моя заслуга, что Леонов написал на тебя завещание. Моя и никого больше! Поэтому именно я являюсь истинным наследником, единственным! И именно мне ты обязана передать эти деньги! Ты поняла меня, тварь? Будет так, как я сказал, и никак иначе!
— Нет, Паша. По-твоему уже не будет никогда. Я сделаю так, как считаю нужным. Будет, поигрался со мной как с куклой, с тебя довольно. Я уже не та, что была прежде, и подчиняться тебе не собираюсь. Мне пора. Все, что нужно сказать, я тебе сказала. Прощай!
Лера вскочила со стула, на котором сидела, вцепившись руками в сиденье, словно Павел мог ее сдуть одним только взглядом, и со слезами бросилась к выходу. Выбежав из квартиры и хлопнув дверью, на мгновение остановилась, чтобы перевести дух. Лера чувствовала себя монстром, а глыба вины снова пыталась раздавить малые крохи зародившегося в душе достоинства.
В эти минуты она ненавидела себя и проклинала на чем свет стоит! Нет ничего проще и действеннее, чем проклинать самого себя. Ведь перед собой человек всегда открыт и беззащитен. Особенно от собственной ненависти. И некому за него заступиться. Потому и проклятия его достигают цели.
Лера услышала, как за спиной открылась дверь, повернулась, чтобы сказать Вере Павловне, что возвращается назад, но увидела перед собой огромную фигуру Павла, его искаженное злобой лицо и кулак, который он отставил в сторону, замахиваясь перед ударом. Казалось, голова треснула как хрустальный шар, и угасающим сознанием Лера поняла, что падает навзничь, но боли от ломающегося о бетонные ступени лестницы позвоночника уже не почувствовала, так как отключилась еще в полете…
Ей казалось, что она кружит по вселенной, но так и не может найти себе пристанища. Земля где-то затерялась среди других планет, и теперь ее не найти. Она пыталась вспомнить, как та выглядит из космоса, но не могла. А зачем искать? Ей и здесь неплохо. Мириады звезд вокруг, и впереди только вечность. И совсем не нужно думать о какой-то там смерти, потому что смерти не существует. Но стоит лишь вернуться, как опасности снова нависнут над ней, словно дамокловы мечи, от которых не убежать, не спрятаться. Может, и в самом деле не стоит возвращаться, ведь ее там никто не ждет и никогда не ждал?.. Или она просто забыла? Вот и хорошо, что забыла, значит, и волноваться ей больше незачем.
— Лерочка, доченька, ты меня слышишь?
А это еще кто? Зовут какую-то Леру, называют доченькой. Значит, это какая-то мама разыскивает свою Лерочку. Повезло ей. А ведь и она тоже Лера. Вот только мамы у нее нет. А жаль! Она бы тоже ее разыскивала и звала, звала… Тогда, может, Лера и вернулась бы. Но что-то голос уж больно знакомый.
Ах да, это же та самая серая мышь, которая Ирина Марковна, шпынявшая ее когда-то и в хвост и в гриву неизвестно за какие провинности. Надо же, даже у такой мегеры есть дочь, повезло тетке. Интересно, а дочери ее так же повезло с матерью? Но к дочери она, наверное, совсем по-другому относится, чем к остальным… Интересно, а если бы Лера оказалась дочерью Ирины Марковны, стала бы та любить ее? Наверняка стала бы, все-таки родная кровь. А чего же она тогда свою родную кровиночку предала и бросила?.. Да-да, именно ее, Леру, она оставила когда-то без материнской любви и ласки. Но теперь-то она вернулась за ней, ищет ее везде, зовет…