Кукла по-прежнему сидела на полке, не гнушаясь общением с Лерой, вернее, добросовестно играя роль внимательнейшей слушательницы. Но где-то в глубине души Лера не верила в наступившее вокруг затишье и держала на всякий случай в мыслях поговорку: надейся на лучшее, а готовься к худшему. Какая, в общем-то, чушь! Ведь общеизвестно, что если ждешь чего плохого, то таки дождешься. Лера была уверена, что пока не избавится от куклы, строить планы на будущее небезопасно.
Интересно, а что ей мешает избавиться от Маруси прямо сейчас? На объявления никто не отвечает, да и ответит ли? Не может же Лера вечно ждать? И не будет! Прошла уже неделя, а хозяин куклы так и не объявился. И Лера приняла решение: если к ней кукла попала случайно, то так же случайно пусть попадет к кому-то другому. Как говорится, на кого бог пошлет. Не все же ей одной неизвестно за что страдать. Если с кем-нибудь поделиться неудачами, то у тебя их останется меньше.
— А пойдем-ка мы с тобой, подруга, прогуляемся по яблоневому саду. Правда, он уже отцвел, но в парке все равно красиво, и воздух свежий — не надышишься, — заявила она кукле в ближайшее воскресенье. — Мне нужно как можно больше гулять. Какая-то я в последнее время усталая стала, забывчивая. Развеемся немного, на людей поглядим да себя покажем. Ну как, согласна? По глазам вижу, что согласна. Вот и умничка. А чтобы ты свое роскошное платьице не запачкала, накрою тебя шарфом. Смотри, какой он огромный, красивый и очень модный. Ты в нем прекрасно будешь смотреться. — Лера сняла куклу с полки, аккуратно укутала ее в шарф и положила в сумку.
Народу в парке столько, что яблоку негде упасть, хотя и падать пока нечему. И скамейки все заняты. Лера так находилась, разыскивая свободную, что устала и присела на освободившееся место рядом с молодой парой. Влюбленные были настолько увлечены друг другом, что не замечают ничего вокруг. Вот и хорошо. Значит, не заметят и куклу, забытую кем-то на скамье.
Лера мельком глянула на крепкого рослого парня и изящную блондинку, утонувшую в объятиях кавалера, словно прикидывала, справятся ли они с готовящимися обрушиться на них с минуты на минуту неприятностями. Значит, Лера уверена, что кукле суждено разрушить их безоблачное счастье? Тогда стоит ли их подвергать такой опасности? А как же сама Лера? Она-то чем заслужила свалившиеся на нее беды? Тем, что детдомовка? Тем, что ее когда-то бросили на произвол судьбы, да и теперь она никому не нужна?
Лера почувствовала, как обида захлестывает ее. Неужели потому, что ей с рождения выпал несчастливый билет, она теперь будет мучиться всю оставшуюся жизнь? Нет уж! Не все же только ей тумаки от жизни получать. Вот пусть теперь и другие почувствуют, почем фунт лиха.
В детдоме, когда нужно было напасть на кого-нибудь, дети собирались в стаю. Лере тоже приходилось участвовать в подобных разборках, и по той же причине, по которой участвовали остальные: не все же им в битых ходить. Зализывая раны после кровопролитных драк, Лера мечтала о том времени, когда у нее появятся свои дети, и она воспитает их так, чтобы им не пришлось превращаться в малолетнее зверье, подчиняемое чувству стадности.
Однако можно ли детдомовцев, до которых никому не было никакого дела, судить за это? Именно не покидающее ни на минуту чувство озлобленности, обиды на родителей, взрослых и на свою судьбу толкало несчастных на безумные поступки. Лера теперь старалась не осуждать даже черствых воспитателей, которым, наверное, и на своих-то чад не хватало любви, потому они экономили чувства и относились к чужим детям равнодушно. Вот если бы они знали, что чем больше любви они раздадут вовне, тем больше ее получат сами, тогда бы не жадничали для бедных сирот.
Так в умных книжках пишут, потому Лера и знает об этом. Но верит ли? Нет! Тем более теперь, когда никакого «мы» уже не существует и целый мир как под микроскопом разглядывает ее малюсенькое «я», оставшееся наедине со всеми.
Детские годы позади, а она все еще пытается использовать те же правила выживания и разделить свои беды с другими, потому что нет у нее ничего другого за душой. Хотела бы поделиться хорошим, но где оно и наступит ли когда-нибудь? Так что не обессудьте, дорогие сограждане, выручите Леру чем сможете.
Лера рывком поднялась и поспешила затеряться в толпе прогуливающихся по набережной вдоль реки, оставив на скамье шарф, скрывающий под складками куклу. Лера почти бежала, боясь услышать вслед: «Девушка, вы свою куклу забыли!» И только выйдя из парка, она присела на край скамьи, пытаясь успокоить дыхание, остудить под легким ветром пылающее лицо. Так, наверное, чувствует себя вор, опасающийся разоблачения. Неужели она тоже воровка? Воровка чужого покоя, чужого счастья…