— Привет! Надеюсь, не помешал? Теперь я ваш сосед. Решил представиться. А то как-то неудобно. Живем в одной квартире, а еще не познакомились. Я вчера заселился, но уже поздно было, так что беспокоить не стал. Григорий. — Он улыбнулся.
Лера поздоровалась.
— А как вас величать? Или лучше тебя? Может, сразу на «ты» перейдем? Так и общаться легче.
Лера представилась. Разглядывая нового соседа, она пыталась угадать, насколько хватит его — на пару дней, неделю? Вроде бы трусливым он не выглядит. Но ведь и прежние на вид были вполне себе ничего, а все же покинули невидимое поле брани. Кто со щитом, а кто и спасаясь бегством.
— Очень приятно. — Григорий не спускал с Леры заинтересованного взгляда. — В честь нашего знакомства я и тортик купил. Может, чайку на кухне попьем?
И откуда он на ее голову свалился? Ишь, как глазищами заблестел из-под густых бровей, а игривую ухмылку в гусарские усы запрятал. Теперь будет надоедать своим вниманием и энергией, которая из него просто хлещет через край. А Лере покой нужен, чтобы сосредоточиться на своей судьбе. Да ладно, какой еще покой? Рассуждает, словно бабка старая. К тому же покой ей теперь только снится. С куклой она и заснуть-то толком не может, все какая-то чертовщина в голову лезет. Может, хоть под тортик получится забыться на время? Да и сладкого ужас как хочется. Не балует она себя в последнее время сладеньким, ох как не балует. Каждую копеечку старается беречь, чтобы мужу было что отправить.
— Пойду поставлю чайник, — истолковал Григорий ее молчание как согласие и метнулся в кухню, крикнув на бегу: — А ты догоняй!
Лера прикрыла дверь и посмотрела на куклу. Сидит, зараза, как ни в чем не бывало и делает вид, что это ее не касается. Вот и отлично! Значит, Лера вольна делать то, что ей хочется. Тем более что, если она немедленно не выйдет, Григорий снова за ней придет. Лучше выйти. Да и правила этикета требуют принять приглашение. В честь знакомства. И лишь бы отвязаться. Лера снова взглянула на Марусю. А ведь та знает, что Лера пойдет на чаепитие с новым соседом. Вот и хорошо. Раз кукла умеет читать мысли, значит, Лере лишний раз и оправдываться незачем. Глубоко вздохнув и словно набрав в легкие как можно больше смелости, она вышла из комнаты, прихватив с собой любимую красную чашку.
— Я со своей посудой, так как знаю, что здесь нет ничего, кроме стаканов и рюмок, из которых чай не такой вкусный, как из чашки.
— Присаживайся. Давай чай налью, и тортик бери, какой кусок больше нравится, какой на тебя смотрит да подмигивает, — хлопотал возле стола Григорий. — Ты наверняка работать сюда приехала? Или насовсем сбежала из провинции? Да ты не смущайся, здесь большинство такие. А вот я в Москву только на пару недель приехал. Брат попросил помочь в одном деле. Он здесь в одной фирме работает. А мне на работу только через месяц, вот я и согласился. Окончил в этом году Высшее военное авиационное училище.
— Так ты летчик?
— Летчик. Военный. И прадед мой тоже был летчиком, воевал еще в Гражданскую.
— Ты молодой очень. Я людей твоей профессии себе как-то постарше представляла. И откуда же ты прибыл, летчик?
— С юга, из Краснодара. Потомственный казак, между прочим, из донского казачьего дворянского рода Богатыревых, и очень этим горжусь.
— Ах, вот даже как! Тогда мне очень повезло: сижу в компании с потомственным дворянином.
Григорий напрягся, почувствовав в словах Леры еле уловимую насмешку.
— Значит, ты у нас всем казакам казак — казак в квадрате, казак в кубе? — Лера уже не могла остановиться. Матушка Павла назвала ее не их поля ягодой. Теперь вот этот неизвестно откуда взявшийся на ее голову летчик-казак, который так важничает своим дворянским сословием. Ну куда податься бедной сироте без роду без племени? — Интересно, а другие казаки, выходит, не настоящие, если их предки не были дворянами? Или они казаки, но только рангом пониже, а значит, и в подметки тебе не годятся?
— Я не понял, ты чего так взъелась на меня, словно я у тебя любимую куклу отобрал?
Лера даже дара речи лишилась. Пока собиралась с мыслями, Григорий продолжил:
— Ты права. Права, как никто другой. Я и сам понимаю, что это глупость превеликая. Но так уж повелось. У казаков в свободных обществах испокон веку никогда не было никаких сословных делений. Все были равны между собой как граждане своей казачьей земли. Но царское российское правительство, испугавшись такого казачьего народного оплота, основанного на полном равенстве и братстве, ввело сословные разграничения, чтобы разобщить казаков. Так было учреждено среди них дворянство. С одной стороны, казак состоит в своем казачьем сословии, а с другой — в дворянском. Полный абсурд. Да и никакое мы не сословие. Мы — народ. Да ты пей чай-то, остынет же.