— Я пью, пью. — Лера положила в рот маленький кусочек несъедобного магазинного торта на чайной ложечке и сделала глоток из чашки. Она уже не злилась на Григория. Нормальный парень. Даже симпатичный. Равенство, братство — это Лере по душе. Значит, он свой человек. И с чего она взяла, что он кичливый?
— Почти четыреста лет казаки были служивым, воинским сословием Российской империи. История российского казачества — великая история. Как ни пытались его уничтожить, а оно все живо.
— И чем вы занимаетесь, казаки?
— Разным. Теперь казачество переживает второе рождение. Уже не только как этническая общность, но и как общественное движение. Я считаю, что будущее за нами, казаками.
— Ты прямо как оратор с трибуны. И почему же?
— Потому что мы не только на земле-матушке живем, но и обрабатываем ее, и защищаем. Казачество — одна из немногих дошедших до наших времен традиций ведения натурального хозяйства и человеческого универсализма.
— Это как? — спросила Лера из вежливости и взглянула на наручные часики, стрелки которых подбирались к полуночи. Кукла, наверное, злится, что ее долго нет.
— Казак — он и воин, и земледелец, и ремесленник, и купец в одном лице, ведущий натуральное хозяйство на своей земле и одновременно защищающий эту землю. Это и есть истинная независимость. Именно таким я вижу человека завтрашнего дня. Недаром символом казачества является лошадь, олицетворяющая силу, свободу и единение с природой.
— А как же твоя профессия? Ты же не променяешь самолет на лошадь?
— Одно другому не мешает. Теперь я смогу защищать Отечество не только на земле, но и в небе.
— А есть от кого защищать?
— Найдется. И дураков достаточно, и слишком умных. Но ни тем, ни другим я бы не позавидовал.
— Лошадей я очень люблю. Однажды, еще в школьные годы, случайно попала на ипподром, с экскурсией. Как впервые увидела их, так сразу и влюбилась. По-моему, это самые красивые и грациозные животные.
— Ну что ж, казачка из тебя наверняка получится, — улыбнулся Григорий.
— Этого еще не хватало! — невольно произнесла Лера. Но, заметив, как подскочили вверх брови собеседника, попыталась сгладить о себе нелестное впечатление: — А казачка — это кто, жена казака?
— Да. Или его дочь. Сильная, волевая, красивая, уверенная в себе, самодостаточная, умеющая постоять не только за себя и свою семью, но и за своего мужа и за свою Родину. Вижу, тебе не очень интересно то, о чем я рассказываю? Извини, что не смог развлечь более привычной для тебя темой.
— Говорят, казаки рано женятся? — Лера уже пожалела, что согласилась на чаепитие.
Снова ей пытаются навязать чье-то мнение! Ну почему Лера непременно должна с кем-то соглашаться? А если у нее свое, персональное видение мира? Стоит только уступить в чем-то одном, как тут же выясняется, что уступать теперь придется во всем. Но Лера не из тех, кто станет под кого-то подстраиваться. Прошли времена, когда она смотрела воспитателям в рот, поддакивая каждому слову. Так, на всякий случай. И пусть этот Григорий думает о ней что угодно, ей все равно. Но не стоит ссориться из-за пустяков. Парень он, похоже, хороший. Даже идейный, что в наше время большая редкость.
— Есть такое. Нечего по свету зря болтаться. Все мои друзья уже при женах и при детях. А я еще никак не определюсь. Для казака двадцать пять — уже перестарок.
— Никак подходящую девушку не встретишь? — спросила Лера и тут же подумала: «Мы с ним одного года, а он выглядит как пацан, который в войнушку еще не наигрался. На что угодно могу поспорить, что он был в армии. Бегом, наверное, туда побежал, чтобы быстрее стать настоящим мужчиной».
— Ну почему же? Есть подходящая девушка. Очень любит меня. По крайней мере, так говорит. И я ей верю. Да и родители настаивают, чтобы мы поженились. Вот только я свою жену любить должен.
— Должен? А разве любят по обязанности?
— У меня долг перед самим собой, перед своей судьбой — жениться по любви. Личный долг, понимаешь?