Лера замолчала. На лбу тут же собрались мелкие, еле заметные морщинки, а уголки губ невольно опустились.
«Если не возьму себя в руки — точно разревусь, — подумала она, чувствуя, как защипало в носу. — Что это, как не желание кому-то пожаловаться на свою трудную жизнь? Но не этому же юнцу, у которого одни мечты в голове?!»
Она усмехнулась, и вмиг желание поплакаться в чью-то жилетку рассеялось как дым.
— Что-то не так? — участливо спросил Григорий.
— Все так, как надо и как должно быть, — заверила она, разглядывая помрачневшее лицо соседа и дивясь его запоздалой реакции на ее неожиданные эмоции. Слишком молод, чтобы серьезно что-то воспринимать. Пока все для него кажется забавной игрой. А может, так и надо относиться к жизни? — Каждый несет свой крест, а потому дай бог здоровья каждому! Был в моей жизни период затишья, когда я уже не мчалась по жизни на всех парусах. Но потом поняла, что если я не заставлю себя двигаться дальше, моя жизнь замрет на одной отметке и ничего хорошего в ней уже не случится. Вот так я оказалась здесь.
— Значит, сбежала от своих проблем?
— Нет, просто нашла посильный для себя выход. Вот накоплю силенок, воспряну духом да как начну крушить проблемы направо и налево!
— Ты мне нравишься. Мы с тобой очень похожи. А откуда ты приехала?
— Из провинции-матушки, конечно, откуда еще-то в столицу приезжают. А вот у тебя в жизни какая цель? — попыталась Лера отвлечь собеседника от своей персоны.
— Глобальная — возрождение казачества. Личная — создание крепкой семьи, рождение детей и служение на благо Отечеству, — без запинки отрапортовал Григорий, словно только и ожидал этого вопроса. — Чего люди ждут от казаков? Защиты! — Лера тут же представила Григория на коне, в папахе и с шашкой наголо. И, как ни странно, поверила, что он говорит чистую правду. Во всяком случае, сам верит в то, о чем говорит. — Сейчас перед казачеством стоят большие задачи: долгий путь воцерковления, духовного и дисциплинарного становления. Казачеству без православной веры никуда. И нам нужно реально становиться на ноги.
«И у этого своя идея фикс, — подумала Лера. — Наверное, каждый мужчина мнит из себя супермена. Вот Паша, например. Как только решил написать роман века, так и замер в своем развитии, потому что силенок не хватает на осуществление мечты. Раз не справился с главной целью, то пустил под откос свою жизнь, то есть лег на диван и остановился в духовном росте. Интересно, а как поступит Григорий, если возрождение казачества окажется утопией? Поплывет против течения или повернет назад, добравшись до точки возврата?»
Они засиделись до поздней ночи, а утром Лера отправилась на работу. По дороге вспоминала ночные посиделки, и на душе была удивительная легкость. Словно она встретила старого друга, с которым когда-то рассталась и уже не чаяла, что свидится вновь. Григорий такой простой и понятный, с таким человеком хочется поделиться радостью и горем. И Лера обязательно расскажет ему о своей жизни.
Или лучше попридержать лошадей воображения, которые мчатся сломя голову, не зная преград, и того и гляди затянут Леру в пропасть запутанных отношений, из которых потом замучишься выбираться? Нет, стоит держаться подальше и от Григория, и от его великих эпохальных патриотических идей. У Леры простые, приземленные планы: заработать денег, поставить на ноги мужа, родить от него детей. И никакого героизма.
Лера вернулась с работы, а Григорий встречал ее накрытым столом.
— Я к твоему приходу уху сварил. Надеюсь, не откажешься со мной поужинать?
Как же это он вовремя подсуетился. И не надо Лере у плиты стоять. Впрочем, она и не собиралась. Попила бы кефирчику с батоном, просмотрела бы с полчасика слипающимися от усталости глазами книжку, оставленную прежними жильцами, да и спать улеглась.
Но отказаться от ухи она не смогла. Как же вкусно-то!.. А может, это ей только от голода кажется? Нет, действительно вкусно! Никогда ничего подобного не ела.
— У тебя усталый вид, — заметил Григорий.
— Я же не с дискотеки пришла. И будет лучше, если я сейчас поем и пойду отдыхать. Ты не возражаешь?
— А у меня есть выбор?
— Нет. — И Григорий больше не задал ни одного вопроса, даже взглядом назойливым старался не побеспокоить: он еще и тактичный. — Спасибо за ужин! Пойду спать.