Жутко болела голова, а слабость с трудом позволила встать с постели. Что же с ней такое происходит? Неужели это тяжелая работа так вымотала, что она до сих пор не может восстановиться? Да еще это подавленное настроение, которое Леру оставило уже давно, а тут на тебе — снова вернулось. Надо срочно что-то предпринять.
Лера приняла таблетку от головной боли. Затем подошла к зеркалу. То, что она увидела, не поддавалось никакому объяснению: вздыбленные волосы, перекошенное от ужаса лицо. Она даже глазам не поверила, потерла их и снова взглянула на себя. Но картинка не изменилась. Что происходит? Неужели она во сне так испугалась чего-то, что до сих пор не может прийти в себя?
Лера вошла в душевую кабинку, подставила лицо под теплый душ, хлопая по лбу, щекам и подбородку ладонями и чувствуя, как мышцы постепенно расслабляются, смывая остатки неизвестно откуда взявшейся хвори и безумной усталости. Вот только от гнетущих тревожных мыслей избавиться не получилось. Выйдя из душа, Лера снова взглянула в зеркало: лицо пришло в норму, только в глазах затаился непонятный страх. Как же можно было вчера так вымотаться на работе, что она до сих пор не в состоянии прийти в себя? Надо потерпеть. Еще немного, и она станет такой, как все здесь — выносливой, послушной и легко управляемой, как робот в человеческом обличье. Или как кукла на веревочках? Хрен редьки не слаще!
Одевшись, Лера спустилась в кухню, где у плиты чародействовала неунывающая Светлана Николаевна.
— Доброе утро, Лерочка! — приветствовала она жизнерадостно Леру, которая в ответ только кивнула. — Что-то ты сегодня раненько проснулась. И какая-то помятая. — Лера невольно оглядела себя. — Да я не про униформу говорю, она в порядке. Я про лицо твое. Проходи, садись. Уж блинчиками-то я тебя точно накормлю. А как поешь, сразу повеселеешь. Я частенько ими балуюсь. Муку вот решила проверить, прежде чем хозяевам начать готовить. Какого-то высочайшего сорта. Наверное, жуть какая дорогая. А зачем, спрашивается? Я из любой муки спеку такое, что… Да что это с тобой? На тебе же лица нет! Заболела, что ли? Ты с этим поосторожнее, здесь больных не любят. Или не выспалась? Так и поспала бы еще. Давай отведай блинчиков, а потом снова приляг. На сытый-то желудок и спится слаще.
Повариха поставила перед Лерой тарелку с блинами.
— Могу поспорить, что ты такие блины ни разу в жизни не пробовала. Вот эти — с красной икрой, — показывала она пальцем. — Эти — с черной. А эти — сладкие, с инжиром. Я ужас как люблю инжир. Вот стоило только раз попробовать, так теперь у меня любимое и варенье с инжиром, и блинчики, и торты, и пирожные, и кучу еще всяких блюд напридумывала. Даже хозяев к ним приучила. Им эти сласти тоже по вкусу пришлись.
— Вы правы: ничего вкуснее не ела, — уплетала Лера за обе щеки и в самом деле необыкновенно вкусные блины. — Они и без начинки просто царские, а с начинкой и вовсе неземные яства. Золотые у вас руки, Светлана Николаевна. Спасибо большое! Я и в самом деле пойду прилягу ненадолго. Может, заснуть удастся.
— Непременно заснешь. И пусть тебе приснится что-нибудь приятное. Например, какой-нибудь молодой человек, который будет носить тебя на руках.
«А осилит ли? — подумала Лера. — После стольких-то съеденных блинчиков».
Даже раздеваться не стала, прилегла на кровать поверх покрывала и тут же заснула. Словно в яму провалилась. А в яме-то ну какие могут быть молодые люди? Правильно — никаких.
— Это что же за наказание мне досталось?! — услышала Лера сквозь сон неприятный сварливый голос экономки. — Время уже десятый час, а она еще спит! Да еще в одежде!
Лера вскочила на ноги, и у нее все поплыло перед глазами, вынуждая присесть на край кровати.
— Я рано сегодня встала. А так как все спали, прилегла на минутку и незаметно заснула, — посчитала своим долгом оправдаться Лера. — Извините, я, видимо, еще к новому месту не привыкла.
— Ладно уж, пойдем, — смилостивилась Ирина Марковна, смягчившись немного от Лериной покорности. — Тебе повезло. Сегодня Елена Сергеевна приготовила для тебя более легкое задание. Не понимаю только, чем ты ей так приглянулась? — сверлила она Леру недовольным взглядом. — Ну да ладно, может, из тебя и в самом деле выйдет толк.
«Пусть лучше бестолочь выйдет, а толк останется», — подумала Лера, радуясь, что на этот раз избежала злобных нападок этой вечно недовольной чем-то мыши.
Ирина Марковна развернулась, высокомерно задрав голову, и направилась к выходу. Лера поплелась следом, размышляя о том, а надо ли ей все это? И грела ее теперь только одна мысль: через три дня ей предоставят выходные, целых два дня, выдадут паспорт, какой-нибудь аванс и отпустят за пределы территории усадьбы, а вот возвращаться назад или нет — она решит после того, как окажется на воле.