Как будто ее сейчас кто-то держит! Не нравится — заяви хозяйке, что не желаешь здесь работать, и иди на все четыре стороны. Все же не стоит так быстро сдаваться, чтобы потом не жалеть. Да и Елена Сергеевна оказалась не такой уж жестокой. Так что ради хорошей денежки, которая поможет Паше вылечиться, потерпеть стоит.
Весь день Лере пришлось мыть окна в особняке. Сначала она пыталась считать вымытые, но потом так намаялась, что сбилась со счета, думая только о том, как бы не свалиться от усталости раньше времени. Ирина Марковна ненадолго исчезала из поля зрения Леры, но стоило немного отвлечься, чтобы передохнуть, тут же внезапно появлялась за спиной и окидывала ее недовольным взглядом. Ближе к обеду экономка проводила Леру в столовую, посидела рядом, пока та ела, и снова, не давая передохнуть, отвела к месту работы.
Скоро Лера поняла, что мытье окон вряд ли можно назвать более легкой работой, чем натирка полов. К вечеру у нее задеревенела шея, а руки, казалось, и вовсе отваливались, выкручиваемые неимоверной болью. Точно в прострации она тащилась за экономкой и не только не видела окружающую ее красоту, но и не слышала заливистого пения птиц, так как уши словно заложило ватой, а в голове стучала только одна мысль: скорее лечь в постель!
Ирина Марковна сопроводила Леру до калитки:
— Ужин только через час, поэтому на кухню зря не ходи.
Лера и не собиралась. Мысль о еде ей даже в голову не приходила. Добравшись до кровати, она навзничь повалилась на подушки и закрыла глаза. Хорошо бы в душ пойти, но где взять силы? Как странно, что она, такая молодая, ужасно устает. Никогда с ней прежде подобного не случалось. Но ведь и такого объема тяжелой работы ей не приходилось выполнять. Говорят, человек может привыкнуть к чему угодно… Неужели даже к виселице? Ну да, подергается-подергается да и успокоится.
Почему ей в голову снова приходят столь мрачные похоронные мысли? Не хочешь оставаться — уйди, силком же никто не удерживает. Ей и в самом деле придется оставить эту работу, потому что она точно знает: любая работа, какую бы она ни выбрала, должна в первую очередь приносить какое-то пусть не удовольствие, но хотя бы удовлетворение. Но вдруг эта работа покажется более-менее терпимой после получения заработной платы? На что только не идет человек ради денег. Нужда кого угодно заставит работать.
Выходит, она снова жалеет себя? Лучше бы Пашу пожалела, который сейчас лежит в кровати, словно прикованный к ней. Он бы, наверное, не глядя с Лерой местами поменялся, лишь бы подняться.
«А ну, марш в душ! — скомандовала себе Лера. — Уже лечу!»
Как жаль, что нет рядом Светланы Николаевны, которая мгновенно привела бы Леру в нужную кондицию. Не успела она стереть предательские мысли о поварихе, которая безжалостно запирает ее в ледяном душе, как в дверь постучали.
«Караул! Спасайся кто может!»
— Лерочка, ты уже вернулась? — заглянула в комнату Светлана Николаевна и тут же вошла. — А я тебе вкусненького принесла. До ужина-то еще далеко. Попей, дорогая, кофейку с булочками, и жизнь тебе сразу улыбнется.
— Мне и так весело, дальше некуда. А после кофе и вовсе нервный смех начнется.
— Не начнется. Я кофеек молочком разбавила, чтобы крепость немного смягчить. Это как раз то, что тебе сейчас нужно.
— А как же ледяной душ?
— Пока без него обойдемся. Вот подкрепишься, а потом сама и решишь, какой тебе лучше подойдет — теплый или холодный. Под холодный становятся, когда с нервами все в порядке, а под теплый — когда настроение подхрамывает, а на душе словно кошки скребутся. Поэтому сегодня тебе лучше теплый принять. А я, когда не могу выбрать, какой мне больше подойдет, принимаю контрастный. Этот вообще от всех болезней.
Лера не смогла устоять перед волшебным запахом выпечки. Булочка с маком, булочка с инжиром, булочка с клубникой — что может быть вкуснее? А необыкновенно ароматный кофе — словно бальзам на душу и праздник для желудка, привыкающего потихоньку к изысканным кушаньям.
— Вижу, как тебе тяжело, — произнесла со вздохом Светлана Николаевна, наблюдая за Лерой, от удовольствия даже глаза закрывающей, когда откусывает от булочки и запивает дорогим натуральным кофе, который пришлось позаимствовать из хозяйских запасов, чтобы хоть чем-то порадовать новую работницу, которая Светлане Николаевне была очень симпатична за покладистый характер. — Но это не столько от работы, сколько от ее объема. Сдается мне, что Ирина Марковна с тобой перебарщивает. И чего эта фурия тебя так невзлюбила, понять не могу? К Лиле она с такой явной неприязнью не относилась.