— Может, Лиля была ее родственницей? Тогда понятно, почему она меня ненавидит: заняла чужое место.
— Да что ты! У Ирины Марковны отродясь никого не было. Она сама мне рассказывала. Ни единой души. Однажды проговорилась, что у нее когда-то в ранней молодости ребенок родился, но тут же умер от неизвестной болезни. Потому она больше и не решилась рожать, опасалась, что и другого малыша постигнет та же участь. А по мне, так лучше бы родила. Может, не такая бы злобная была теперь.
— А почему у вас нет детей? — спросила Лера и тут же прикусила язык, но было уже поздно: на глазах поварихи выступили слезы. — Светланочка Николаевна, извините меня за бестактность!
— Не бери в голову, — уже улыбалась та. — Бесплодная я, от самого рождения. Да ты не смущайся, все нормально. И не вздумай жалеть меня. Сначала я очень хотела ребеночка родить, даже лечиться пыталась, думала, что врачи могут и ошибаться. Но потом привыкла. Знаешь, как говорят: «На все воля божья». А теперь, к старости, поняла одну простую вещь: лучше совсем детей не иметь, чем таких нелюдей, как у некоторых. По телевизору вон показывают, как взрослые дети стариков-родителей из дома выгоняют. Спаси, сохрани и помилуй от таких деточек! Уж лучше никаких, чем эдакие. Так что жалеть меня не стоит, потому что я гораздо счастливее этих горемык-родителей. Ну я пойду, заболталась с тобой. Через час ужинать приходи. Как раз проголодаешься. Да, кстати, а у тебя-то почему до сих пор деточек нет? Твой возраст самый детородный, грех его упустить.
— Хочу родить от любимого, а не от кого попало. Пока не встретила своего единственного.
— Ну с тобой все ясно. Девочку, что ли, хочешь?
— Почему именно девочку? Я и от мальчика не откажусь. А почему вы про девочку спросили? — Лера почувствовала, как внутри у нее все похолодело от дурного предчувствия.
— Думала, это ты для нее игрушку купила, заранее. Вот только игрушка какая-то немного странная, можно было и покрасивее выбрать, не такую экзотическую.
— Вы о какой игрушке говорите, что-то не пойму? — спросила Лера, боясь услышать ответ.
— Да вон же кукла, по ту сторону кровати свалилась. Только ты ее сама подбери. А мне бежать пора. Как бы хозяева не хватились. Да и Ирину Марковну лучше не злить понапрасну, иначе потом хлопот с ней не оберешься, пока отмоешься от ее наговоров. А ты отдыхай. Вон какая бледная, — и Светлана Николаевна, подхватив поднос, скрылась за дверью.
Лера откинулась на подушку, не в силах заглянуть за кровать. Сознание вдруг словно прояснилось и восстановило события вчерашнего общения с куклой, закончившееся внезапной болью и беспамятством. Весь день оно на что-то намекало, подбрасывая некие обрывки воспоминаний, навеянных то ли дурным сном, то ли излишней усталостью, но Лера отмахивалась от них, словно чувствовала, что они могут обратиться для нее во зло. И все же зло пробило защиту памяти и ворвалось в ее жизнь чудовищным страхом и безысходностью. Лера лежала тихо, стараясь не шевелиться, чтобы кукла подумала, что она спит.
Глава 9
Вчерашняя поездка Василия в Энск пролила кое-какой свет на личность и характер Валерии. Оказывается, «ей в рот пальца не клади, откусит вместе с рукой», как выразилась директриса детдома и рассказала о случаях, когда Лера дважды пыталась совершить убийство, причем одного воспитанника чуть не утопила, а другого намеревалась проткнуть ножом. А ведь это были мальчики, физически куда сильнее ее.
Но самое трагичное то, что они впоследствии все же погибли, и при довольно странных обстоятельствах. Директриса голову давала на отсечение, что Лера причастна к их смерти, так как оба умерли в один день в ее квартире. Где находилась в это время Лера? Ни один человек не сможет ответить на этот вопрос, так как Леру никто не видел, а потому и алиби на момент гибели воспитанников у нее нет. Почему соответствующие органы не стали подробно заниматься этим вопросом? Так они и занимались, только списали все на несчастные случаи.
Директриса смутно помнит, что об отце Леры в документах не было ни строчки. Свою мать Лера никогда не видела, так как та бросила девочку в роддоме сразу после рождения, а сама бесследно пропала. Воспитывала Леру до четырех лет бабушка, которой сообщили, что ее дочь погибла. После смерти бабушки девочку определили в детский дом. Нет, документов никаких не сохранилось, ни имени матери, ни имени бабушки директриса не знает, а если и знала, то уже забыла давным-давно. Личное дело, которое на воспитанницу заводили, до сих пор не могут отыскать: куда делось — непонятно. Наверное, Лера сама его и похитила из архива, чтобы никто ничего о ней не смог узнать. Кому же еще-то это нужно было? И хорошо, что у Леры не осталось родственников, иначе бы они от нее дружно отказались, так как «посчитали бы грехом родниться с эдаким отродьем».