— А кукла чья — ваша? — спросил Сорокин.
— Моя. То есть не моя, конечно. Я нашла ее на скамье в парке, когда прогуливалась. Это было еще в Энске. Как же это было давно!
— Вы это уже рассказывали. Тогда кто мог знать о том, что в куклу вмонтирован электрошокер?
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — прошептала Лера. — Можно я пойду в камеру? У меня болит голова.
— Позвольте! Вы задаете моей клиентке наводящие вопросы… — попытался вмешаться в разговор адвокат.
— Валерия, ответьте, пожалуйста, на вопрос: вы знали, что кукла заряжена электрошокером и может представлять для кого-то опасность?
— Ничего не отвечайте! — приказал адвокат Лере. — Молчите!
— Чушь! Маруся — королева Вуду, — выкрикнула Лера. — И ей не нужно быть ничем заряженной, чтобы убивать. Она и без этого способна расправиться с кем угодно. Даже с вами, если вы ей не понравитесь.
— А с кем она еще расправилась? — осторожно спросил Сорокин.
— Ничего не говорите, прошу вас! — взмолился адвокат, но Лера его не слушала.
— Я должна рассказать, отстаньте от меня!.. Сначала Маруся устроила скандал в парке. Затем в этом же парке застрелила из ружья, принадлежавшего сторожу, мужчину.
— Если вы немедленно не замолчите, я откажусь защищать вас! — схватился адвокат за голову.
— Но вам же эти факты неизвестны, — отмахнулась Лера от адвоката. — И вообще, дайте же мне, наконец, с человеком поговорить.
— Почему же вы сразу мне, своему адвокату, об этом не рассказали?
— Так я сейчас рассказываю, чтобы дважды не повторять. Так вот, когда я вернулась из парка домой, Маруся превратила моего мужа в калеку. — Лера перечисляла деяния куклы монотонно, словно давно заученный и уже порядком надоевший текст. — После этого утопила в пруду сторожа. Это все случилось в Энске. А здесь она напугала почти до смерти соседа Николаича, тот даже пить бросил. Затем утопила в реке квартирантку Валентину, которая посмела выдать мне тайну о том, что кукла — королева Вуду. Следующим был Гриша, квартирант, что пришел после Валентины. Его она толкнула под машину, но он уцелел.
— Вы разве не видите, что она не в себе? — безнадежно воскликнул адвокат.
— Сами вы ненормальный! — огрызнулась Лера.
— И зачем, по-вашему, кукла это делала? — спокойно спросил Сорокин.
— То есть как это зачем?! — В глазах Леры вспыхнули огоньки гнева. — Для того чтобы расправиться со мной!
«Вот оно как! Лишь только дело коснулось ее собственной персоны, сразу оживилась, — подумал неприязненно Сорокин. — А до других ей и дела нет. Жалко только себя, любимую».
— Но если вы это понимали, то почему не избавились от нее?
— Я пыталась! — выкрикнула Лера.
— Успокойтесь, пожалуйста.
— Извините. — Она продолжила уже спокойней: — Я пыталась выбросить Марусю. После того как она покалечила Гришу, я так разозлилась, что отнесла ее в парк и оставила там на скамье. Думала, что она, наконец-то, отстанет от меня и перекинется на кого-то еще.
— А не жалко было этого кого-то?
— Конечно, жалко. Там на скамье сидела парочка, и я совсем не желала им зла, но… подумала, что с меня довольно всяких несчастий.
— И что случилось потом?
— Я бежала из парка как угорелая. Даже не верилось, что избавилась от этой мерзавки. Погуляла немного, чтобы успокоиться, потом в магазин зашла, а когда вернулась к себе в комнату… увидела сидящую на полке куклу. Словно я ее и не относила никуда.
— А может, вы и в самом деле ее никуда не относили? Может, это было только в вашем воображении?
— Вы что же, принимаете меня за сумасшедшую?! — прошипела Лера в бешенстве, глядя в глаза Сорокину.
«Осторожнее на поворотах, — подумал Сорокин. — Иначе и этот допрос насмарку».
— Ни в коей мере. Вы такая же нормальная, как и мы с коллегой. — Сорокин взглянул на адвоката, который уже на все махнул рукой и всем своим видом давал понять, что он ни к безумству своей клиентки, ни к происходящему никакого отношения не имеет. — Потому мы сейчас с вами и беседуем. В противном случае вы отвечали бы на вопросы психиатра в лечебнице.
— Я это уже где-то слышала. Про психушку. Меня в нее пыталась когда-то упрятать директриса детдома, чтобы признать невменяемой и отобрать квартиру, что мне от бабушки досталась. Она даже пустила по моему следу двух отморозков из числа воспитанников.
— Они, я слышал, тогда оба умерли странной смертью, — осторожно вставил Сорокин.
— Если бы они не умерли странной смертью, то теперь их судили бы за убийство и за изнасилование.
— Почему вы так думаете?