Шнырь вынул из рюкзака саперную лопатку. Но едва он вгрызся в почву, как острие звякнуло о гранит. Шнырь кинулся расчищать его плоскую поверхность, Илья помогал подобранным камнем.
Вскоре они нащупали закругленные края. Но поднять или сковырнуть глыбу в сторону было нереально. Как они ни бились, даже на сантиметр не сдвинули.
Шнырь с досадой закурил. Илья зло поскреб твердую поверхность. Был бы подъемный кран, ну или хотя бы грузовик-двухтонка.
Он с досадой хряпнул по камню кулаком. И почувствовал, как внутри камня что-то сдвинулось. Завибрировало и щелкнуло. Глыба с гулким лязгом провалилась вниз и шарнирно ушла вбок, открывая зев пещеры.
Хранитель
– Ум-бу-бу-бу, – прошептал спелеолог.
– Что?
– Такого грота я еще не видел.
Шнырь посветил фонарем. Луч выхватил каменные ступени, криво уходящие вниз. Они переглянулись.
– Кто-то один должен остаться наверху, – сказал Шнырь.
– Зачем?
– Вдруг эта махина нас замурует?
– Вот ты и оставайся, – отрезал Илья и полез первым.
Крякнув, Шнырь последовал за ним.
Тоннель загибался, становясь все более пологим. Ступеньки кончились, проход заметно сузился. Пришлось согнуться чуть ли не в пояс. Чуть погодя они сбросили рюкзаки и поползли на четвереньках.
К счастью, вскоре тоннель расширился, потолок ушел ввысь.
Фонарь Шныря выхватил свисавшие гроздьями льдисто-каменные сталактиты. Илья подошел к одному из них, погладил шершавое закругление, похожее на бивень мамонта.
Что-то оглушительно бахнуло, «бивень» брызнул осколками. Рывками налетела автоматная очередь.
Илья прыгнул в сторону и откатился к стене. Шнырь тоже где-то залег. Упавший фонарь разбился. В гроте-тоннеле стало как в кромешном аду.
Свистели, щелкали над их головами осколки. Кто-то безостановочно лупил по ним минуты две, методично меняя рожки. Илья со Шнырем лежали у разных стенок тоннеля, обняв головы. Потихоньку глохли от беснующегося эха.
Стрельба прекратилась внезапно. В повисшей тишине стало слышно капанье воды.
Наконец словно из-под сводов тоннеля прогудел голос:
– Кто вы?
Ни Илья, ни Шнырь решили не отзываться.
– Если вы саяры, убирайтесь, пока живы, – добавил угрозы голос.
Илья узнал его. Приподнял голову.
– Это я, Дрон!
Пуля пчелино визгнула над ухом. Илья припал к камням. Еще одна пуля дзенькнула где-то возле спелеолога.
– Мне плевать, сколько вас там. Вы опоздали, ахат вас расхат! – проорал брат Алины.
Хриплый хохот, переходящий в кашель, сотряс подземелье.
– Это я, Дрон! – снова крикнул Илья, едва стихло эхо.
– Кто, ахат расхат?
– Муж твоей сестры Илья!
Застыла тишина.
– Какого черта ты сюда явился? – прохрипел брат Алины.
– Ты мне нужен.
– Зачем?
– Это касается Алины.
Звяк приклада. Звук плевка.
– Как ты нашел этот ход?
– Мне помог Шнырь.
– Кто это?
– Спелеолог.
Клацнул рожок, который Дрон вставил в автомат. Щелкнул затвор.
– Убирайтесь. Наталья мне все рассказала. Как ты ее избил, связал. Еще и набрался наглости притащиться сюда.
– Твоя Наталья меня чуть не убила.
– Лучше бы убила.
– Я нашел в твоей квартире книгу про джугов.
– Ты еще и вор.
– Потрясающее чтиво.
– Это тебе не бульварный роман.
– Извини, я неправильно выразился. Мне там не все понятно. Правда, я не дочитал. Может, растолкуешь?
Илью прорвало. Он говорил и говорил, удивляясь самому себе. Сам не заметил, как перестал прятаться и встретился глазами с Дроном. Красноватый огонек цигарки освещал Дроново лицо в духе портретов Рембрандта. По тоннелю плыл странный, сладковато-убаюкивающий запах.
Дрон потряс Илью. Усталый пожилой человек глядел на него. Изможденный, исковырянный морщинами. С неряшливой полуседой бородой. Трудно было в этом старике признать старшего брата Алины.
– Почему ты говоришь об Алине в прошедшем времени? – прохрипел Дрон.
– Разве ты ничего не знаешь? Тебе не сообщили?
– Что мне должны были сообщить?
У Ильи сперло дыхание. Он с трудом протолкнул эти слова:
– Алина мертва.
Рука с цигаркой дрогнула.
– Давно?
– Почти два месяца.
Илья, поколебавшись, добавил:
– Ее убили.
– Кто?
– Люди в шкурах.
Дрон медленно раскурил еще одну цигарку. Снял с шеи автомат, отложил в сторону. Долго сидел с опущенной головой, что-то бормотал. Потом, вспомнив о нежданных визитерах, резко прикрикнул: