Отпустив Бадыр Баду, вождь джугов прокрутил запись бунта гастарбайтеров. Мысли о фантастических возможностях этого поразительного оружия пьянили его. Вот бы вернулась массовая мода на длинные бороды! Взять вторую половину 19 века, или совсем недавние времена, когда все щеголяли бородами и барбершопы плодились, как кролики. Какая силища зря пропадала!
Но Гурухан не дал себе распалиться от этих мыслей. Силища-то силищей, а, в самом деле, как ее потом контролировать? Легко выпустить джинна из бутылки.
И все же рискнуть стоило.
Через несколько минут Гурухан подписал приказ «О расширеннном применении биотранслятора».
Затем он решительно поднялся. Пересек свой кабинет по диагонали и подошел к двустворчатому шкафу. Нажал на кнопку, которая была виртуозно вмонтирована в фурнитуру.
Шкаф распахнулся. Внутри стоял сейф. Гурухан набрал десятизначный код, внутри щелкнуло. Он потянул на себя массивную дверь.
В потайном сумраке серел френч Сталина. Талисман вождя-джуга и его верное оружие, сотканное из отборной шерсти.
– Пора, – шепнул Гурухан.
И протянул руку к вешалке.
Революция
В бункере Баева было тихо. Лишь мерно гудел кондиционер да побулькивал фильтр огромного аквариума. В нем туда-сюда сновали свирепые пираньи, тычась лбами в стеклянные стены.
На гигантском плазменном экране беззвучно мелькали новости 7 декабря. Каждые пять минут – одни и те же сюжеты, но с добавлением новых кадров.
Тверская уже полыхала вовсю. В прямом смысле слова. Вместе с горделивыми сталинскими домами, роскошными лимузинами, театрами и ресторациями. Пылала мэрия, пылал и знаменитый балкон, с которого выступал Ленин в 1918 году. Был объят пламенем и барельеф самого Ленина, уже обугленного, как негр, отчаянно тянущего руку куда-то вверх, словно надеясь вырваться из этого адского огня.
Кадр резко сменился, Владимир Романович вздрогнул. Хаотично мечущаяся камера выхватила здание Московской городской думы на Страстном – выбитые стекла, облитый краской и помоями фасад. Баев тиснул кнопку громкости.
«…не видели за всю историю городского парламентаризма! Снаружи здание изгажено, внутри – разруха и хаос, – тараторил закадровый репортер с дивной смесью перепуганности и воодушевления. – Все перевернуто вверх дном. Находившиеся в Думе депутаты и персонал под конвоем выведены из здания и увезены в неизвестном направлении. Никаких переговоров с властями восставшие не ведут. Да и кто они, эти восставшие? Почему все они с бородами? Откуда взялись в таком количестве? Все это вопросы, ответы на которые сейчас не даст никто. Тем временем бунт косматых набирает размах. Мэрия в спешном порядке эвакуирована в Талдом. Множатся слухи о том, что в город вот-вот войдут танки. Но не поздно ли? Восставших много, и действуют они с невиданной решительностью и жестокостью».
Вдруг в кадре мотнулось знакомое лицо. Бледного человечка в очках тащили за фалды два свирепых бородача, третий пихал его в спину прикладом автомата. У человечка был подбит глаз и изодран пиджак. Но не узнать его было невозможно. Женя Супов, думский помощник Баева. На секунду Женин взгляд вынырнул из-за хищных бород конвоиров.
Баеву показалось, что Супов смотрит с экрана именно на него. Разбитые в кровь губы шевельнулись, словно он хотел передать своему начальнику что-то важное оттуда, с захваченного врагами Страстного бульвара.
Окровавленного Женю зашвырнули в отбитую повстанцами полицейскую машину. Баев вскочил, роняя пульт. Звук пропал, кадры немо замелькали в пустой тишине.
Депутат-олигарх, он же тайный правитель всея Руси, рухнул в кресло. Стиснул руками голову…
Он курил одну сигарету за другой. Включил кофейный автомат. Сделал себе двойную порцию покрепче и выпил залпом, обжигаясь. Резко вскочил, поискал глазами пульт. Не нашел и схватил другой, со стрелкой-курсором. Переключил режим экрана и несколько раз кликнул. На экране возникло осунувшееся лицо Яши Кирсанова, начальника службы безопасности правительства саяров. Он был небрит и без галстука.
– Шеф?
– Подведены итоги проверки министров ПСР?
– Тест на детекторе лжи прошли только 11 членов правительства. То есть меньше половины. Да и то в основном второстепенные – по делам семьи, по вопросам аномальных явлений, по народным промыслам…
– А остальные?
– Я же докладывал, шеф, что они разъехались. Видимо, смекнули, что это не индивидуальные совещания, – Яша изобразил в воздухе кавычки, – а нечто посерьезнее. А может, кто-то слил им информацию.