– Мой любимый стульчик, – расплакалась кудряшка Люда.
Илье стало досадно. Нет чтоб похвалить, Ричу вон как хлопали. Он насупленно пощупал пульс Зайцева, поднял нож.
– Что будем с ними делать?
– Звонить в полицию беспо…
Жуткий грохот обрушил стекла, штукатурка посыпалась им на головы. Все пятеро бросились на пол, включая загипсованную Лену.
В обглоданное ударной волной окно ворвался смерч. Засвистели и забухали совсем рядом снаряды. За окном отчетливо послышался треск и грохот падающего здания.
«Дом-яйцо накрыло», – вычислил Илья.
Орудия лупили по Чистым прудам и прилегающим улицам. Как будто кто-то задался целью уничтожить, перемолоть и перепахать здесь все живое. Общагу сотрясало, стены ходили ходуном. Было непонятно, как она еще держится.
Девушки рыдали, кто-то из них громко молился. Рич и сам вдруг вспомнил обрывки цыганской молитвы, которой его научила в таборе старуха Мила.
Как потом выяснилось, внезапный обстрел квартала от Садового кольца до Чистопрудного бульвара начали войска саяров. Разведка донесла, что где-то здесь создается оперативный штаб джугов.
А джуги получили информацию, что между медцентром имени Гельмгольца и театром «Современник» сконцентрировались передовые отряды саяров.
Огонь схлестнулся с огнем. И не было никому пощады от этих встречных шквалов.
Саяры пустили в ход ракеты и штурмовые беспилотники. Джуги густо ответили ствольной артиллерией и минометами.
Историческая общага качалась, но каким-то чудом стояла. Внутри все рушилось и падало в бездну, перекрытия, мебель, утварь.
Адский разрыв содрогнул небо прямо над 45-й комнатой. Вверху полыхнуло, комнату повело.
Илья запомнил чердачные перекрытия, хорошо видимые сквозь дыру в потолке. Он успел выдернуть из-под обломков Рича и выпихнуть его в коридор, где уже орали Ира с Людой. Сам бросился к загипсованной Лене, но по голове ощутимо тюкнуло, в глазах потемнело…
Скорее прочь!
События последующих дней были недоступны сознанию Ильи Муромцева. Жестоко оглушенный томом Гегеля (его забыл на чердаке кто-то из парней с философского), он рухнул без чувств.
Рич с девушками чудом выбрались на улицу, волоча Илью, помогая прыгающей на одной ноге Лене. Кое-как загрузились в «Мазератти».
Только собрались трогаться, как из общаги вылетел опаленный взрывом Валя Рябинин. Метнулся к ним со своим вонючим пакетом – не бросайте! При этом наотрез, до истерического визга отказался избавиться от тошнотворной клади. Скрежеща, Рич затолкал Валю вместе с пакетом в багажник, сам бросился за руль и сорвал «Мазератти» с места.
В задних зеркалах отразился апокалипсис: общага осела верхними этажами на нижние, словно встала на колени. Немного поколыхалась всем телом. Что-то предсмертно пыхнуло у нее внутри, и она обрушилась, погребая под собой троих джугов в облезлых шкурах. Где-то там, в груде кирпичей и старых перекрытий, нашел свой конец и музей знатного стахановца Платона Збруева.
«Мазератти» резко вошел в вираж и вылетел на Большой Харитоньевский.
Лишь после этого китаец Лю осторожно выглянул из сугроба. Вылез, отряхнулся, включил навигатор. Сориентировавшись, он потопал к Сухаревской площади, где в подвале ателье скромно, но надежно окопался его брат Чен с семьей.
Тем временем Рич с трудом разбирал дорогу в сизом мареве. Дым от сгоревших домов и оплавленных автомобилей затруднял обзор. К тому же приходилось притормаживать, объезжая воронки от снарядов.
Окольными путями он выкрутил на Ленинградку. Под прикрытием дыма проскочил мимо блок-поста на Волоколамке. И тут «Мазератти» внезапно заглох.
Отчаянные усилия завести двигатель ни к чему не привели. На седьмой попытке Рич услышал смутный рокот. Странный звук «гуп-гуп-гуп» усилился, обрел объем.
Взметая пыль и ревя, со стороны Тимирязевского парка разрасталась и пучилась кудрявая туча. Ближе, гулче.
Яростно прищурясь, Рич разглядел орду косматых. Повстанцы!
Он резко, до хруста крутанул ключ зажигания. Стартер снова глухо зашелестел. Кто-то из студенток всхлипнул. Оставалось последнее, героическое средство – отвлечь гадов от машины.
Рич выскочил из «Мазератти». И едва не был снесен налетевшим вихрем.
Мимо прижавшегося к машине арабиста со свистом, гиком и рыком промчались пять верблюдов, три льва с четырьмя пантерами (одна из них пропрыгала по машине) и целый табун ланей.
Животные бежали, выпучив глаза, ошалев от пушечной канонады.
Улучив момент, Рич нырнул в салон. Рядом прогрохотал отряд жирафов и носорогов, подняв снежную пыль. Следом прогупали туры и яки. Машина заколыхалась, провожая павианов, бесцеремонно истоптавших анвяровский суперкар.