Они свернули на Большую Бронную, неспешно миновали три дома, один из которых был затянут в зеленую ремонтную сетку. Из полутьмы раздалось злобное взлаивание и раздраженное «фу!»
За глыбой синагоги притаилось старинное здание с потухшими огнями. К нему-то они и направились. Подошли к безмолвному фасаду с колоннами.
Здание выглядело мертвым и заброшенным. Но подходы к нему были вылизаны, да и темные стекла поблескивали подозрительно глянцевито.
Когда-то давно на этом месте находился старинный особняк. В 19 веке им владел некий князь, которого сгубила страсть к рулетке. Дом пользовался дурной славой, легенды о его привидениях и слухи о тайных кладах будоражили Москву.
В двадцатом веке особняк сгорел, и на его месте построили административное здание. После распада СССР кто-то из скороспелых миллионеров вспомнил историю бывшего владельца бывшего особняка. И, вдохновившись, азартно перестроил унылую советскую громаду в пафосное казино с бронзовыми коньками и иллюминацией, которое назвал «Княжеский куш».
Но вскоре креативного богатея нашли с перерезанным горлом неподалеку отсюда, в тине Патриарших прудов. Казино стало приносить прибыль другому владельцу. И прибыль, надо сказать, бешеную. Поговаривали, что сюда захаживали даже воры в законе. Не говоря уже о министрах правительства и иностранных дипломатах.
Но в 2000-е годы власти Москвы объявили решительную войну игорным заведениям. Те ушли в подполье. Впрочем, это нисколько не мешало им процветать. С выгнутой кровли «Княжеского куша» убрали коньков, демонтировали иллюминацию, саму вывеску сняли. Но заведение с безжизненными окнами продолжало исправно обслуживать клиентов.
Особая пикантность ситуации состояла в том, что самыми яростными борцами с игровыми клубами оказались сами игроманы. Такие, как депутат Баев. Они бодро голосовали против «очагов азарта», а сами только и думали о том, чтобы предаться нелегальной страсти.
Чем можно было объяснить эту амбивалентность желаний? Возможно, извечным российским «чтоб жизнь малиной не казалась». Или иррациональной тягой к запретному плоду. Дополнительная перчинка, опасная прелюдия придавала особую прелесть оргии азарта. Будоражащие ощущения при посещении злачного места, в которое теперь приходилось проникать тайно, с помощью условных знаков и конспиративных паролей, были подчас острее самой игры.
– Пароль не забыл? – спросил Коля.
– Помню, – кивнул Рич. – Меня должны спросить: «Кто-кто в Мавзолее живет?»
– А ты?
– «Робот Вова».
– Эселенс! – восхитился Коля. – Как же хорошо, что этого придурка наконец закопали.
Он, видите ли, хотел лишний раз услышать, что Ленина похоронили, а в его бывшую усыпальницу, похожую на громоздкий комод, засунули бионическую копию вождя.
Ричу не понравилась Колина игривость.
– Ты сам-то помнишь свою задачу? – сурово спросил он.
Коля шутовски козырнул левой рукой.
– Смотри мне не напейся.
– На какие шиши? – воскликнул Коля тоном оперного трагика.
Он с чувством предельного достоинства пошлепал вдоль фасада подпольного казино в своих рваных кедах. У угла здания подмигнул Ричу и скрылся.
Рич подошел к массивной дубовой двери и сделал пять условных стуков: три быстрых и два с паузами. Постоял в ожидании. Торчать на холоде было неприятно, комбинезон с плащиком хоть и выглядели эффектно, но ни черта не грели.
Неужели Анвяр ошибся? А может, где-то есть другой вход, секретный?
Арабист занес руку, чтобы постучать снова, но дверь внезапно провалилась внутрь. Словно сама по себе, без посторонней помощи.
Лишь подавшись вперед, Рич разглядел смутный силуэт человека в смокинге.
– Кто-кто в Мавзолее живет? – услышал Рич условленное.
– Робот Вова.
Незнакомец повел его по темному коридору, скудно светя фонарем. Света хватало ровно настолько, чтобы не споткнуться и не боднуть стену.
Несмотря на полумрак, Рич хорошо ориентировался. Перед тем как отправиться сюда, он тщательно изучил план здания, отыскав его в интернете. И теперь мысленно фиксировал направление, шагая вслед за субъектом в смокинге.
Ага, вот и помещение, где раньше располагался зал игровых автоматов. Но не работающий, судя по всему. Все «джекпоты» были обесточены и мертвы. Похоже, для отвода глаз, усмехнулся про себя арабист. Придет какая-нибудь комиссия, а ей – нате: «Ничего не работает, как и положено». Здесь же высились бесчисленные коробки и контейнеры. Очевидно, параллельно тут находился складской центр.