В этот самый момент ему позвонили. Баев не сразу узнал голос. Этот человек недавно сделался его важным осведомителем в полицейском Главке. Он сообщил, что обнаружены два трупа, которые имеют отношение к делу Алины Муромцевой. Первый – директор отдела регистраций иногородних студентов Арсений Мукло. Второй труп – студентка Виктория Минаева, которая жила в общежитии на улице Жуковского. Оба убиты одним способом, пережатием трахеи.
Владимир Романович посмотрел на свое отражение в большом зеркале. Плохо выгляжу, мелькнула мысль. Надо снова походить в бассейн. Да и бокс забросил.
«Какой бокс. Какой бассейн. О чем я думаю?»
Он вытащил суперфон, набрал номер проректора университета Солодовникова. Тот был на каком-то гулком заседании, в трубке Баева резонирующе бубнил чей-то микрофонный голос, сыплющий невообразимыми терминами. Солодовников хотел сослаться на занятость, но Баев настоял.
– Сейчас-сейчас, только выйду в коридор, – зашептал проректор.
Их разговор оказался коротким.
– Андрей Ильич, у меня тревожные новости.
– Что случилось, Владимир Романович?
– Дело такой важности, что не терпит отлагательств.
– Я весь внимание, Владимир Романович.
– Андрей Ильич, у меня есть основания думать, что в городе появились наши заклятые враги.
– Откуда?
– Что-то неладное творится в общежитии вашего университета.
– Этого не может быть.
– Будьте осторожны, Андрей Ильич.
Отключившись, проректор Солодовников не вернулся в зал, где шла нудная, никому не нужная конференция. Вместо этого он грузно посеменил в свой кабинет.
Слова Баева напугали его не на шутку. И разозлили одновременно.
«Доигрались, черти. Все-таки убийство Мукло было рискованной затеей», – подумал он, дрожащей рукой прикладывая карту к магнитному замку кабинета.
Запершись, он рухнул в пропеллерное кресло. Уфф, надо прийти в себя. Он озабоченно затеребил галстук, высвобождая пухлую шею.
«Хотя, конечно, оставлять Мукло в живых было нельзя. Старик давно дискредитировал идею. Хапал не по чину, думал только о деньгах. Вот только зачем надо было так фрондерствовать, Петя? Ну, тресни его по башке, подмешай что-нибудь в еду… Нет, надо было обязательно пальцем в горло».
Еще одна головная боль – это Муромцев. Слишком много с ним возни. Идея свалить на него убийство жены накрылась медным тазом, Илья сбежал. Когда он зачем-то вернулся в общагу (удача!), штаб дал отмашку его ликвидировать, а заодно убрать не в меру любопытного коменданта. Но Муромцев чудом уцелел. И тут вдруг штаб снова поменял решение: Муромцева не убивать, полиции не выдавать, а вместо этого надежно спрятать.
Что там у них наверху происходит? Голова кругом.
И главное, где теперь Муромцев, непонятно. Если Зайцев его спрятал, выяснить это не представлялось возможным. Петя исчез и на связь не выходил.
За стенкой пыхнули аплодисменты. Похоже, конференция закончилась. Солодовников выпростался из кресла. Он понимал, какая опасность нависла над всем делом, которому он теперь служил, прикидываясь холеным начальником. Этот мерзкий костюм проректора, просторный кабинет с массивной мебелью, узорчатым ковром и увесистыми шторами – все это было лишь прикрытием.
Аплодисменты стихли. В конференц-зале послышалось шорканье ног, пчелиный гул голосов.
Проректор Солодовников осознал: пришла пора решительных действий. Он нажал на одну из запонок на рубашке. В кабинете пискнуло, из стены выдвинулся потайной шкаф. Солодовников отцепил запонку, вставил ее в замочную скважину шкафа и со щелчком провернул. Открыв дверь шкафа, решительно сдвинул влево представительскую одежду – костюмы, комбинезоны, пиджаки, уни-стрейченги, джино-ватники.
Он смахивал все это вбок, как птица крылом и гребец веслом. Рука наконец ткнулась в колючий ворс. Вот оно. Выдернул из шкафа вешалку со шкурой. Ворсистой, умело выделанной…
Андрей Ильич Солодовников споро домчал на машине до своей дачи. Вынул из багажника большой пакет и занес его в дом. Хотел вызвать робота Кешу, но не смог вспомнить, куда задевал от него пульт. А на голосовые приказы Кеша в последнее время не откликался, что-то у него там барахлило.
Пришлось самому спуститься в погреб. Заметил застывшего на лавке робота.
– Кеша, – позвал проректор, – Ке-ша!
Не реагирует. Что-то с чипом, видимо.
Здесь, в дальнем углу погреба, в кирпичной кладке имелся тайник. Пыхтя и неловко ворочаясь своим тюленьим телом, Андрей Ильич осторожно вынул из кладки два десятка кирпичей. В образовавшуюся нишу он поместил пакет со шкурой.