– Этот пальчик, – нежно проворковал эксперт, – был снят с горла убитой Виктории Минаевой. Но самое интересное, други мои, что он совпадает с отпечатками в комнате Петра Зайцева. Они там повсюду, на столе, на подоконнике, на ручке холодильника, на спинке кровати.
Хищно ссутулившись, Суставин вперился в экран.
– Значит, все сходится. Минаеву убил Зайцев.
– Похоже на то.
– И Мукло, получается, тоже он? – спросил Пантелеев.
– Увы, на горле Мукло никаких отпечатков не обнаружено, – покачал головой Рапопорт.
– А на горле Алины Муромцевой?
– Там вообще черт знает что. Не отпечатки, а…
Рапопорт озадаченно почесал свой породистый нос.
– Что, Василий Аркадьевич?
– Я таких отпечатков в жизни не видел. Можно подумать, будто Алину Муромцеву задушил НЕ ЧЕЛОВЕК.
Сплошные аномалии
– Ты что-нибудь понимаешь? – спросил Суставин, топя окурок в пепельнице.
– Да что тут понимать. Теперь ищем проректора, – буркнул Пантелеев, разворачивая бутерброд.
Несмотря на недавний обед, ему снова хотелось есть. «Может, у меня глисты?» – тревожно подумал он. И сам себя утешил: «Да нет, просто эти вороньи сосиски – одно название, мяса и калорий там с гулькин нос». Успокоившись, он вгрызся в многоэтажную груду из хлеба, сыра, масла и чипсо-зельца.
Суставин шлепнул ладонью по столу.
– Как этот Зайцев от нас ускользнул? Он же был в двух шагах. Мы же рядом с общагой каждый сантиметр прочесали.
– Ыгы, – прогудел Пантелеев.
– Еще не дает мне покоя Баев. То он требует, чтобы мы скорей нашли Муромцева. То вдруг приказывает заняться проректором Солодовниковым. Ни черта не понимаю. Может, он своими силами этого Муромцева нашел. Или открылись какие-то обстоятельства, про которые мы не знаем?
Суставин пришел домой необычно рано.
– В кои-то веки, – саркастично изогнулась в коридорной арке жена.
– Поздно прихожу – злишься, рано – недовольна. А где Лиза?
– С подругой в «Полуробот» умотала.
– Куда?
– Клуб такой, «Полуробот».
– Что за чушь?
– Там люди роботов изображают, а роботы – людей. Она рассказывала, ты забыл, как всегда.
Суставин вздохнул. Ох, не доведут Лизку до добра все эти сомнительные увлечения. То какой-то киноклуб грязнуль, то гонки на максидронах. Теперь вот это.
– Есть будешь?
– Да.
Суставин уже допивал чай, когда раздался звонок. Он вышел в коридор, суперфон вибрировал в кармане куртки.
– Алло… Валерий Гаевич? Узнал-узнал, конечно. Здравствуйте, как поживаете?
Это был его старый знакомый Валерий Багмаев, профессор генетики и цитологии МГУ.
Они познакомились давным-давно, Суставин тогда еще работал участковым, а Валерий Гаевич только стремился к научной степени кандидата. Суставин поймал вора, который увел велосипед у сына Багмаева. Нашел и сам велосипед, правда, уже без колес. Потом они пару раз пересекались – Суставин приходил усмирять соседей Багмаева, дебоширов и алкоголиков. В итоге полицейский и будущий профессор неожиданно стали приятелями. Они продолжили общаться, даже несмотря на то, что Суставина перевели на другой участок.
Сделавшись следователем, капитан стал еще больше дорожить этим знакомством. Как знать, вдруг дочка наконец возьмется за ум и соберется-таки поступать в университет. Глядишь, профессор замолвит словечко за Лизку в приемной комиссии.
С недавних пор их отношения с Багмаевым стали еще теснее. Профессор начал обращаться к Суставину за… человеческим материалом. Ему нужны были для исследований свежие тела, не испорченные тлением и не перемороженные в морге. То и дело следователям приходилось иметь дело с трупами людей, у которых не оказывалось ни родных, ни знакомых. Такой труп разрешалось отдавать для научных исследований, но процедура согласований была утомительна и до идиотизма забюрократизирована. Пользуясь связями. Суставин быстро решал проблему, и невостребованный, чуть ли не еще тепленький трупик оперативно доставлялся в лабораторию Багмаева.
Профессор просил и просто ткани умерших – волосы, ногти. Он собирал обширную базу данных. Так Суставин подкинул ему прядь волос Алины Муромцевой. Телом обеспечить не мог, поскольку у Алины обнаружились какие-то родственники.
Как выяснилось, профессор позвонил именно по этому поводу.
– Сергей Витальевич, помните, недавно от вас поступили волосы девушки, студентки из общежития? – уютно прошелестел в трубку Багмаев.
– Алина Муромцева? Конечно, помню.