– И куда потом делся? Ушел?
– В тот день – нет. А потом кто его знает. Я ж не одна на вахте сижу, мы с Совой меняемся.
– Что еще за сова?
– Бабка, на сову похожа. Вечно как сычиха: ни здрасьте, ни до свидания.
– Муромцев мог мимо нее незамеченным выйти?
– Да вы что. Она хоть и старая, а дело знает.
– Номер ее суперфона!
Через пару минут Рич выяснил, что Сова, точнее гражданка Зязина, уже давно не видела Илью Муромцева из 33-й комнаты. Если, конечно, не врала. На всякий случай Рич пуганул ее вызовом на допрос в прокуратуру. Бабка раскудахталась, что ей некогда, внуки, кошки, на базар сходить…
Похоже, не врала.
Что ж получается? Илья пришел сюда еще в тот понедельник и пропал. Сегодня уже четверг, уже полторы недели прошло. Эх, Илья, Илья, зачем тебя сюда понесло.
Еще сильнее заскребли нехорошие предчувствия. Главное, никакой весточки от него за все это время, ни звонка, ни сообщения.
Комната 33, как и следовало ожидать, оказалась опечатана. Рич подергал ручку. Прильнул к замочной скважине, тихо позвал Илью. За дверью было тихо, как в гробу. Да нет, глупо это все.
В задумчивости он прогулялся по длинному, как тоннель, коридору. Сколько тут событий. Комендант упал с крыши. Следователи приходили за каким-то Зайцевым.
Рич заглянул на кухню. Там было пусто. Он сунулся в туалет и насмерть перепугал какого-то студента. Тот едва штаны не потерял, увидев прокурора.
Оказалось, первокурсник. От такого толку было мало, он никого не знал.
Рич поднялся на четвертый этаж. В одной из комнат уловил странную возню и по наитию ткнулся в дверь.
В нос ударило туалетное зловоние. За облупленным столом сидел парень астеничного вида. Нагнувшись над пол-литровой банкой, он выуживал из нее бурую мазь и аккуратно растирал по левой ладони. Парень был так увлечен этим занятием, что не обратил внимания на вошедшего. У Вали Рябинина был очередной сеанс калопомазания.
Увидев человека в форме, он испугался. Однажды его чуть не арестовали за кражу анализов из поликлиники.
Но Ричу не нужен был ни Валя, ни тем более его банка с дерьмом. Ему нужна была информация. Что случилось с комендантом? Кто такой Зайцев? Видел ли он Илью?
Про Зайцева Валя ничего не знал. Зато про гибель коменданта рассказал нечто занятное. Он как раз в тот злополучный вечер разливал мочу по бутылочкам.
– Ты еще и мочой балуешься? – скривился «прокурор».
– Пью, – приосанился экзот.
Он кинулся объяснять, что это совершенно безвредно и даже полезно. Рич его торопливо прервал: ближе к делу.
Рябинин рассказал, что падение коменданта с крыши сопровождалось невероятным грохотом. Многие подумали, что рванула бомба. Ринулись вниз. А Валя не побежал. Надо ж было закончить разлив, как-никак. Полюбовавшись содержимым бутылочек и даже продегустировав пару-тройку «образцов» (Рич поморщился), Валя вышел из комнаты, чтобы поставить на кухне чайник. И тут его глазам предстала удивительная картина.
– Я увидел Васю Потапчука из 41-й комнаты. Он заносил два оконных стекла в 45-ю, – понизил голос Валя.
– Зачем?
– Вася у нас на все руки мастер. Если где-то стекло разобьется, он сразу вставляет.
– В 45-й комнате не было стекол?
– Вроде были. В этой комнате три первокурсницы живут, я к ним иногда за утренней мочой захаживаю. Они такие аккуратненькие, все у них всегда в порядке.
– Гражданин Рябинин, от имени межрайонного прокурора вам будет вынесена благодарность за помощь следствию. Мы подумаем о назначении вам повышенной стипендии, – отдал честь Рич.
Хотел пожать Вале руку, но вспомнил про бурую мазь и не стал. Ограничился хлопком по плечу и поспешно удалился, успев, впрочем, зацепить кусок стихотворения, накарябанного фломастером на обоях:
«Сыром», – передернулся Рич.
Он дошел до 41-й комнаты и решительно стукнул в дверь. Не услышав ответа, грозно прогудел, подражая героям фильмов:
– Прокуратура! Василий Потапчук, откройте!
Никто не открыл.
Зато в 45-й комнате ему повезло. Все три юные жилицы оказались на месте. Одна ослепительная красавица с огромными серыми глазами. Вторая круглая, как накачанный мяч. А третья буйно курчавая, похожая на овцу.
В комнате пахло чем-то сладко-мятным, уютным. Аккуратные обои, полочки с книгами. На окне симпатичные шторки, на подоконнике горшки с развесистыми цветами. Вот только мебель подкачала, кособокая, рассохшаяся.