– Постараюсь, – буркнул Игорь.
Рич доплелся до дивана и завалился спать. В соседней комнате беспросыпно храпел под алкогольными парами «развязавший» Коля.
Вечером их разбудил звонок в дверь. Они не пошевелились. Лишь когда звонок сменился настырным стуком, Рич сполз с дивана. Все-таки Нора доверила ему квартиру не для того, чтобы ее тут разнесли.
Он на всякий случай посмотрел в глазок камеры. Суставин.
Рич открыл.
– Почему так долго, «прокурор»? – хохотнул капитан.
Следователь стащил ботинки одними ногами, пританцовывая. Его правая рука висела на перевязи.
– Что у вас там? – кивнул Рич.
– Ушиб и растяжение. Ноет, зараза.
– Вы к кастелянше в больницу ходили?
– Да все в порядке у нее. Палата чистая, кормят хорошо.
– Ей не позавидуешь.
– Да ладно. Вылезла на лбу бульба, тоже мне проблема. Замуж ей, что ли?
– Как она вас встретила?
– Только вошел в палату, как заорет белугой: «Где мое белье?» Мы ж, когда по лестнице катились, умудрились две простыни порвать. Вдрызг, в клочья! Я ей: «Уважаемая, мы все оплатим». Она снова: «Где белье?» Мол, не надо мне ваших денег, вынь да положь ей то самое, вонючее. Я ей: «Уважаемая, мы вам новое белье купим, любой расцветки, хоть в цветочек, хоть в клеточку». Ни в какую. Видал дуру? Я что, теперь зашивать должен это тряпье? Ну, сказал ей пару ласковых, естественно. Она как бросится на меня, психопатка чертова. Побросал я в нее пакеты с апельсинами и бананами – и ходу.
Вскоре явился Илья. Он был бледный, осунувшийся. На приветствие Суставина отреагировал вяло. Капитан попытался его подколоть, но без успеха. Суставин переглянулся с Ричем, тот пожал плечами.
– Ладно, давайте обсудим диспозицию, – сказал капитан, поглаживая травмированную руку. – Что мы имеем? Убиты четверо: Алина, комендант общаги Кашин, регистратор студентов Мукло и студентка Минаева. Трое из них, Алина, Мукло и Минаева, убиты одним способом – сильным пережатием трахеи. Кроме того, мы знаем, что Минаеву задушил Зайцев – отпечаток пальца его. Логично предположить, что он же задушил Алину и Мукло. Но! На горле Мукло никаких следов не обнаружено. А отпечаток пальца на горле Алины принадлежит не Зайцеву. Профессор Багмаев говорит, что он вообще не человеческий. И тут впору вспомнить про здоровяка, который вместе с Зайцевым проник в вашу с Алиной комнату в ночь убийства. Сопоставляем факты: какой-то здоровяк напал на крыше на тебя с комендантом. Не он ли? Кстати, что ты там с комендантом на крыше делал?
– Хотел с ним поговорить, – вздохнул Илья.
– Нашел место. О чем?
– Я решил, что это Падлыч убил Алину.
– С чего бы?
– Понимаете, Падлыч раньше занимался альпинизмом. В общаге у него хранилась веревка, которую он сразу после убийства перепрятал.
– Знаю. А откуда тебе это известно?
– Неважно.
– Ладно, – нахмурился Суставин. – Но как тебе удалось выманить коменданта на крышу?
– Петя помог. Он ему что-то наплел, и Падлыч поднялся наверх.
– Значит, Зайцев знал, что ты с комендантом на крыше?
– Конечно.
– А что, если это Зайцев подослал загадочного громилу. Тогда все становится на свои места.
– Но как этот громила попал в общагу? Вы же опрашивали вахтерш, никто его в глаза не видел.
– А вот это как раз теперь понятно, – загадочно улыбнулся Суставин. – Рядом с общагой наша опергруппа обнаружила тайный винтовой ход. Прямо под большим пнем, который оказался ловкой бутафорией. Вместо корней у него натяжные тросы с механизмом подъема-опускания. Именно через этот ход Зайцев ушел от нас с Пантелеевым. Этим ходом явно воспользовался и вышеупомянутый громила. Эх, были бы у вас тут видеокамеры!
– Вы хотите сказать, что этот ход ведет в общагу?
– Если точнее, то на чердак. Мы подняли в архиве проект общежития и выяснили, что эту тайную спиральную лестницу построили специально для привода любовников. Вы же в курсе, для кого строили эту общагу в 1921 году?
– Для общих мужей и жен.
– Верно. А для особо страстных, кому и местных не хватало, архитектор Клинкер специально спроектировал секретный ход. Кстати, позже, когда здесь уже жили студенты-машиностроители, этим ходом продолжали активно пользоваться. К знаменитому Платону Збруеву шастала некая мадам из Совнаркома, а позже одна знаменитая актриса. Во время войны здесь разорвалась немецкая бомба, ход завалило. Многие годы думали, что он разрушен. Как теперь выяснилось, ошибались, Клинкер знал свое дело.