Одновременно припарковались «Хэнд крузер» и «Баммер». Молодой мужчина в пальто, едва вынырнув из «Хэнда», кивнул женщине в очках. Та быстро подошла к нему.
– Зачем он нас вызвал? У меня важная встреча.
– Сам занят по горло.
Тем временем один за другим подкатывали «мерседесы», «триуди», «бентли», «альбатросы»… Автоматические ворота уже не закрывались, вереница машин длинной гусеницей втягивалась во двор баевского дома. Все выходившие из автомобилей бегло приветствовали друг друга, на лицах многих читалось недоумение.
Публика собралась разношерстная. Здесь была и зеленая молодежь, и несколько стариков. Но в основном – мужчины и женщины среднего возраста. Все они, перебрасывающиеся словами, поглядывающие на часы, хмурящиеся, мусолящие свои суперфоны, выдыхающие сигаретный дым, были неуловимо схожи, словно приходились друг другу дальними родственниками.
Кроме того, в лице каждого из них, от парня с чешуйчатым ирокезом до чопорного деда с бабочкой и бакенбардами, сквозили упругая целеустремленность и барская самоуверенность. Даже женщины обдавали баевского мажордома Савелия таким взглядом, что тот вытягивался в струнку.
В просторном зале, где к обеду был накрыт стол, зашторили окна. Стало темно, Савелий зажег свечи.
– Романтично, – со смешком протянула дама в очках.
Баев махнул Савелию, и у стола засновали молодые лакеи в золотистых рубашках. Они сноровисто разложили по тарелкам снедь и удалились.
Все принялись жевать, сосредоточенно лязгая вилками и ножами. Телячьи языки в винном соусе, жареный ягненок со сливками, фаршированные угри, сырный пирог под густым слоем черной икры и множество иных небанальных блюд резалось, разгрызалось, лопалось в хищных ртах и уходило в пищеводы.
Именно в этот момент, когда природная животность овладела каждым евшим, внимательный свидетель сумел бы без труда разглядеть в них общие черты. У всех были широкие, словно приплюснутые переносья. Небольшие мясистые носы. Большие глаза, резкая линия высоких скул. Маленькие уши, выпуклые подбородки.
Присмотрись этот случайный соглядатай чуть зорче, он заметил бы у гостей Баева еще одну характерную примету. Еле заметный шрам на левом виске, маленькую розовую завитушку.
Такой соглядатай был. Несколько минут понадобилось Кире Колпаковой, чтобы разглядеть эту удивительную деталь на лицах звякающих посудой и шуршащих салфетками людей. Пусть ей приходилось мерзнуть в скрюченной позе, зато обзор из-под потолка был идеальный. Даже несмотря на то, что вентиляционная решетка делала картинку ячеистой.
Час назад, очнувшись от сморившего ее дневного сна, Кира обнаружила, что Баева рядом нет. Ну, понятно, на работе, решила она. В последнее время он часто задерживался в Думе на каких-то совещаниях.
Рядом на журнальном столике пестрела россыпь женских журкастов – глянцевая версия модных видеопоказов. «Позаботился», – улыбнулась она, потягиваясь.
Полистав гладенькую макулатуру, она искренне возмутилась эклектикой модного кутюрье, который обрядил одну модель в красно-зеленый сарафан, а вторую, похожую на мальчика-подростка, всунул в валенки на шпильках.
Отбросив журкасты, Кира вышла в коридор. Миновала несколько дверей и спустилась по витой лестнице вниз. Ей захотелось взять в библиотеке что-нибудь стоящее. Однако тут ее поджидал сюрприз. Дверь в половину дома, где находились кабинет Баева, библиотека и большой зал, оказалась заперта.
Удивившись и даже возмутившись, Кира стукнула кулаком по дубовой поверхности. Как это понять? Что за свинство? Она отыскала суперфон и набрала Володин номер, но тот был «недоступен».
Кира походила из угла в угол, от волнения съела бутерброд и три печенья. Скорчила зеркалу свирепую рожу и отправилась в душ. Закрыла глаза под хлынувшей водой. Замычала незатейливую песенку, пытаясь отвлечься от досадливых мыслей.
И тут услышала голоса. Совсем близко. Кто-то о чем-то спросил, кто-то ответил – очень похоже на Володин голос.
От неожиданности Кира чуть не поскользнулась. Выключила душ и прислушалась. Голоса затихли. Послышались какие-то шумы, шаги, звон посуды. Она подняла голову.
Звуки шли из большого окна вентиляции. Это было странно и удивительно. Сколько она плескалась здесь в ванной, ни разу такого не слышала.
Невдомек было двадцатитрехлетней Кире Колпаковой, магистру в области менеджмента и маркетинга, что накануне Савелий готовил дом к зиме. Инженер, который перезапускал электронную систему «умный дом», по ошибке поставил птичку не в том квадратике. В результате колено трубы вентиляции, соединяющее большой зал с ванной, заработало как звукоусилитель.