– А какая у них была система правления?
– Типично восточная, власть-имущество со всеми вытекающими. Словом, нормальная деспотия с безукоризненной системой безопасности. Но при этом – вот парадокс – совершенно рыночная экономика. В жилах Саяра и его потомков билась такая неуемная предприимчивость, что это обеспечивало бурное развитие.
– А как ранние саяры взаимодействовали с другими городами и общностями? – полюбопытствовал академик.
– Весьма прагматично. Все драгоценности сбывались на волжско-татарских, русских, персидских и китайских рынках. Взамен покупалось все самое передовое и полезное, что способствовало прогрессу. О том, чтобы у племени была тяга ко всему новому, Саяр позаботился: в подземном городе открывались школы и университеты, в которые приглашались лучшие учителя. Возникали мастерские и студии, где трудились первоклассные специалисты. Попадая в город, все они давали клятву хранить его тайну. И, как правило, ее не нарушали. Да и зачем им было ее нарушать, если они получали здесь все – славу, богатство, настоящее признание? А если кто-то из глупой дерзости или обиды решался предать – тут как тут были агенты, которые расправлялись с отступником прежде, чем тот успевал раскрыть рот.
– Интересно, а какой веры придерживалось племя Саяра-основателя? Без мощной идеологии подобный режим никогда не устоял бы, – подал голос человек, который до сих пор молчал.
Это был знаменитый музыкальный продюсер, раскрутивший несколько десятков никому неизвестных групп, каждая из которых впоследствии выходила на первые места всевозможных чартов. Несмотря на это, а также невзирая на девятизначный счет в банке, продюсер носил потертые костюмы и жил с одной и той же женой. Единственной его страстью была водка, которую он вливал в себя стаканами, но почти не пьянел. Вот и сейчас, несмотря на опорожненную бутыль «Абсолюта», он выглядел опрятно, и лишь тяжелый взгляд и слегка растянутая речь выдавали в нем человека, изрядно накачанного алкоголем.
Сейчас он угрюмо вперился в Баева:
– Не томите, Владимир Романович.
Баев щелкнул пальцами.
– Ну, раз уж вы настаиваете, Аким Эдуардович… Ранние саяры поклонялись двум божествам. Это бог сокровищ Крёз и бог тишины Тсс. Именно саяры первыми поняли, что деньги любят тишину, в отличие от несчастного лидийского царя Крёза, который хвастался своими богатствами направо и налево. Ну и дохвастался, пришли персы и все отняли. Саяр же обеспечил своим богатствам, как и всей своей цивилизации, строжайшую секретность. Поэтому Тсс у саяров почитался не меньше Крёза. Правда, длилось это недолго. Уже при внуках Саяра-основателя эти божества, Крёз и Тсс, совместились в одного бога Крисса. Впоследствии созвучие Крисса с именем Христа позволило саярам в России легко мимикрировать под христиан. По крайней мере, внешне. Для этого, правда, пришлось прибегнуть к хитроумной интриге – к подкупу бояр и даже к подмене патриарха.
– Основа религии – деньги и секретность? По меньшей мере странно, – пробормотал продюсер.
– Ничего странного. С того момента как Саяр овладел сокровищами, он почувствовал невероятную, практически магнетическую силу этих богатств. Он понял, что в его руки попало нечто большее, чем просто гора побрякушек, пусть даже очень ценных. С самого начала эти богатства словно оберегали его. Они как бы подсказывали путь, куда идти. Как камень из сказки: «налево пойдешь – богатым будешь». Все, на что тратились богатства Саяра, приносило прибыль, часто многократную. Это были удивительные, ни с чем не сравнимые сокровища. Они не могли иссякнуть – лишь прирастали, делая их обладателя еще могущественнее. Саяр уловил голос Бога из самого сердца сокровищ, которые для него охраняло племя септеков. Инстинкт страсти направил его туда. Он взял то, что ждало его, и оплодотворил бесполезно лежавшую груду своим умом и дерзостью.
Последние слова Баева страстно зазвенели под сводами особняка, словно он выступал на заседании городской Думы.
Впрочем, никого из министров Правительства саяров России не нужно было ни в чем убеждать. Они и так знали, какая сила является их опорой. Все здесь присутствующие были баловнями денег и их неутомимыми кузнецами. Каким бы делом они ни занимались, их объединяло одно – умение умножать свое богатство.
Они не знали лишь одного – откуда это шестое чувство, позволявшее всегда оставаться с барышом. Некоторые министры смутно догадывались, что есть некий секрет их сверхспособности.