– Тебя это не должно волновать, – прочавкал экс-проректор.
– Долго в подполе он не продержится. Дело даже не в еде, там жратвы на месяц. Как бы он умом не тронулся в замкнутом пространстве.
– А тебе-то что?
– Илья не чужой мне человек. Конспектами не раз выручал. И потом, вы же сами передали, что нам приказано оставить его в живых. Значит, для чего-то он нам нужен.
Солодовников поелозил языком по жилке, застрявшей между зубами.
– Его судьба пока не решена, Петро. Все зависит от ближайшего совещания Гуру-хурала. Как они там проголосуют, так и будет.
Они еще с минуту жевали молча, Солодовников неспешно, Петя жадно, Жага с Барой сосредоточенно. Петя управился со своей банкой первым. Тщательно вылизал дно жестянки ноздреватым куском хлеба, метко швырнул ее в мусорное ведро.
– Андрей Ильич, а почему мне приказали убрать Мукло? Он оказался предателем?
– Нет, просто опасность подошла слишком близко. Баев был взбешен убийством наследницы Алины, которая к тому же оказалась агентом саяров. В Гуру-хурале решили, что саяры могут добраться до Мукло и тряхнуть его как следует.
– А вы сами как считаете, правильно мы его…?
– Мне жаль старика, но это было верное решение. Мукло не был стойким джугом. По большому счету, он был безыдейным, борьба с саярами ему была до лампочки. Его интересовали только деньги, шмотьё и прочие тупые радости жизни. Даже шкура на него толком не действовала. А если вдруг срабатывала, то как-то некстати, когда он спал или был пьян.
– А отчего Мукло был таким… ну, левым?
– Кто ж его знает, Петро. Может, какой-то сбой в программе рода. Мукло проверяли, перепроверяли. Сличали факты биографии, проводили медицинские тесты. Все подтвердилось: чистокровный джуг. Отец его даже был весь волосат – особое достоинство и ценность. А вот сам Мукло… Многие в штабе давно уже предлагали от него избавиться. Дескать, он дискредитирует движение. Однако Гурухан настоял, что надо сохранить ему жизнь, дабы использовать его шакалий карьеризм. И, как всегда, оказался прав. Пронырнув из простого коменданта в начальники отдела регистраций студентов, Мукло принес нам огромную пользу. Немало джугов он расселил по общагам, внедрил в студенческую среду. Кроме того, Мукло брал взятки за вселение и подселение, прописку и выписку. Часть этих денег он прикарманивал, но многое привозил мне. Эти деньги неплохо послужили нашему общему делу. Так что жулик недаром ел свой хлеб с маслом и икрой. Но, в конце концов, оказался слишком ненадежным звеном.
Скрипнула дверь. В проеме показалось лицо кассирши-молдаванки:
– Эй, смена!
Петя и оба его подручных встали, надели резиновые фартуки и отправились в бокс, по пути прихватив баллон с насосом.
Жага и Бара вымыли квадро-джип Солодовникова, поставили ему зимние колеса, и уже через полчаса он мчал по трассе в направлении города, где его ждали соратники.
Но километров через сорок бывший проректор тормознул у придорожного кафе. Из него били такие дымно-пряные запахи, что Андрей Ильич не сдержался. Петина тушенка утолить его голод не смогла.
В кафе он с удовольствием съел две лопатообразные котлеты по-киевски. Запив их водой без газа, огляделся. В небольшом зале было занято всего несколько столиков. Шесть-семь приезжих с Кавказа громко переговаривались друг с другом. Солодовников поймал себя на мысли, что здесь не безопасно. Место глухое, одет он хорошо…
Видимо, его настороженность завибрировала в воздухе, привлекая внимание. Двое угрюмцев за ближним столиком неласково на него покосились. Андрей Ильич в очередной раз подумал, что сглупил, спрятав шкуру на даче.
Он быстро расплатился за еду и вышел из кафе. Сев в джип, круто развернулся через двойную сплошную, и вскоре уже мчал по Ярославскому шоссе в сторону столицы.
Засада
Перед Клязьмой он съехал с шоссе, миновал ангары и теплицы. Вихляющая дорога была разбита и полна ям. Но Андрей Ильич знал каждую рытвину, поэтому заранее брал влево или вправо, аккуратно притормаживал. Джип то зарывался носом в углубление, то взмывал, словно корабль на волнах.
Перед ним медленно тащился какой-то старый «Форд», приходилось дышать ему в спину. К счастью, на Пушкинских горках он свернул влево, и Солодовников с облегчением ускорился. До дачи было рукой подать.
А «Форд» тем временем проехал метров сто и встал. Сидевший в нем человек сказал в нано-рацию всего два слова: «Ученый прибыл».
Солодовников остановил машину рядом с забором и подошел к воротам. Следов на тонком снегу не было. Дачные домики соседей выглядели необитаемыми. Андрей Ильич отпер ворота и подошел к дому. Беглым взглядом окинул палисадник. Все было как всегда.