– Яша, есть задание, – отрывисто сказал он вместо приветствия. – Пробей, где жил Бардадым, когда ему было 12–13 лет. Кто были его родители, друзья. И главное: мне нужен список лучших пластических хирургов в 80-е, последние годы СССР.
– Понял, Владимир Романович. Что-то еще?
– Есть одно дело, – сказал Баев после паузы. – Но это при встрече. Через час жду тебя в ресторане «Сад и яр» на Покровке. Он чистый, там нас никто не подслушает.
Спустя 60 минут начальник Службы безопасности саяров Яков Кирсанов получил еще одно секретное поручение. Он должен был организовать массированную проверку всех российских саяров. Баев так обрисовал общую задачу:
– Сегодня я объявлю об экстренном созыве Всесаярского съезда в четверг 14 ноября. Так что у тебя восемь дней – вполне достаточно времени для подготовки. К этому дню ты должен разработать систему незаметной проверки всех саяров на полиграфе. Разумеется, в тесном контакте с начальником нашей секретной лаборатории. Кроме него, об этой операции не должен знать никого. Нужно проверить всех участников съезда, абсолютно. При этом никто из них не должен догадаться, что их проверяют.
– Сделаем, – сказал Яша. – Один вопрос, шеф.
– Давай.
– Вас, это самое, тоже на проверочку?
Баев слегка покраснел, поправил салфетку. Резко подцепил с тарелки грибок.
– И меня на проверочку, и тебя. Всех! Кстати, как там Солодовников?
– Раскалываем потихоньку. Молчит, зараза. Приходится задействовать лазерный индуктор. Кое-что вытягиваем из него во сне.
– Давайте главное! Где штаб джугов? Сколько их?
– Работаем.
– Психо-нейронный сканер применяли?
– Еще нет.
– Чего ждешь?
– Владимир Романович, нужно подготовиться, выверить данные, написать персональную программу. У нас народ и так ночами работает, без выходных и отпусков.
– Меня интересует результат. Когда?
– Две недели.
– Три дня, не больше!
«Что теперь с ней делать?»
Дома Баев застал Киру в постели. Ее бил озноб, потряхивал кашель. «Доползалась голяком по трубе вентиляции», – ворчала она про себя.
Он положил руку ей на лоб.
– Где ты умудрилась заболеть?
– Не волнуйся, не грипп. Просто просквозило, – просипела Кира.
– Что тебе дать? Глинтвейн будешь?
– Не надо. Лучше просто сядь рядом.
Она взяла его руку. Погладила бугры костяшек и выпуклости вен. Посмотрела на него снизу вверх.
Его бритая голова с косичками казалась еще мощнее. Глаза из-под театрально густых бровей (словно они были приклеены гримером) смотрели на нее с рассеянной деловитостью.
– Володя, тебе бывает страшно?
– Почему ты спрашиваешь?
– Я вот, например, многого боюсь.
– Брось кокетничать. Не похожа ты на трусиху.
– Я не о физическом страхе.
– А о чем?
– Есть другой страх. Он, понимаешь, как бы это тебе сказать, сидит не на поверхности. А как бы гложет изнут…
Она сильно закашлялась.
– Давай я все-таки пошлю Савелия за доктором.
Кира замахала руками: не надо.
– Посиди лучше. Не бойся, не заражу.
– Хорошо.
– Можешь повернуть голову?
– Зачем?
– Ну поверни. Я прошу.
– Ладно.
Она подняла руку и тронула указательным пальцем его шрам на левом виске.
– Что ты делаешь? – отдернулся он.
– Откуда это у тебя?
– Зачем тебе?
– Просто любопытно. Это с детства? Помнишь ту боль?
– Нет.
– Жалко.
– Почему?
– Было бы лучше, если бы ты помнил.
– Ты сегодня сплошными загадками сыплешь. Я тебя не узнаю, Кира.
– Я сама себя не узнаю.
Они помолчали.
– Знаешь что? Я видела людей с таким же шрамом, как у тебя. И тоже на левом виске.
– Где?
– В городе.
– Занятно. Это твои знакомые?
– Нет, люди с улицы. Я же сказала.
Она зябко подтянула одеяло под самую шею.
– Ты у меня такая наблюдательная, – прищурился Баев.
Кира закрыла глаза. Тяжелое дыхание рывками выдергивалось из заложенного носа.
«Все-таки надо послать за врачом», – подумал Владимир Романович.
Он смотрел на нее, спящую, пять минут. Потом еще пять. Вспоминал, как полгода назад они познакомились. До банального просто, через интернет. Баев походя обругал на своем канале одного известного рок-рэпера, который заделался пламенным оппозиционером. Не со зла обругал, а скорей от досады, ибо песни музыканта Баев любил и хотел, чтобы тот писал музыку, а не хрипел на митингах про политику, в которой ни черта не понимал. Собственно, про это Баев и высказался между делом. И получил пару тысяч ругливых комментариев, один другого хлеще. Один ответец возмутил особенно: «Я хочу с вами встретиться и лично плюнуть вам в лицо. Сегодня в 8 вечера на Тверском бульваре у памятника Тимирязеву».