– Ей было неловко за брата. Этот Дрон ходил черт знает в чем, в засаленных спортивных штанах и странной косоворотке. Обут он был вообще уродски, в какие-то серые войлочные чуни. Он все хвалился, что сам их сшил. Меня раздражало, что он постоянно поучал Алину на правах старшего брата, как он говорил. То она не так готовит, то неправильно деньги тратит. На меня пытался наезжать, но я его быстро осадил.
– А чем он занимается, этот Дрон?
– Он что-то плел про фермерское хозяйство. Потом заливал, что работает сварщиком.
– А где он живет?
– Где-то в Краснодарском крае.
– Говоришь, он приезжал в Москву в мае прошлого года. Зачем?
– Вот это самое странное. Вроде какие-то дела у него тут были. Но почти все время Дрон либо спал, либо шатался по общаге, забавляя наших соседей немыслимыми байками и неприличными песенками под гитару. А то просто уходил и болтался где-то за городом, судя по грязи на подошвах его чунь. А потом он вдруг взял и уехал. Но через несколько месяцев, уже осенью, я о нем вспомнил.
– Почему?
– Прихожу я как-то из университета раньше обычного, какую-то лекцию отменили. Смотрю, Алина сидит перед суперноутом в наушниках. Мне стало интересно, что она там делает. Я тихо подкрался и глянул на экран. Там был какой-то совершенно нечитаемый текст.
– То есть?
– Буквы – кириллица, но слова – сплошная абракадабра. Я вытащил у Алины один наушник и поднес к своему уху. Она тогда страшно взбесилась. Как шальная, вырвала у меня наушник и захлопнула ноут. Пришлось потом долго просить у нее прощения.
– И что же это было?
– Когда она успокоилась, я спросил. Она что-то наплела про семинар по английскому. Но язык в наушниках был явно не английский. Да и на экране кириллица, я ж говорю. И еще меня поразил сам голос в наушниках.
– А что в нем было такого?
– Это был голос ее брата Дрона.
– Интересно. Налить еще чаю?
– Давай.
– Что еще про этого Дрона известно?
– У них с Алиной были разные отцы. Отец Дрона бросил их с матерью, когда ему было лет восемь. Потом мать повторно вышла замуж, уже за отца Алины.
– В поведении Дрона было что-то необычное?
– Он ругался особенно. Если ему что-то не нравилось, вместо привычных ругательств он ворчал необычные словечки. Алина его за это жутко бранила и одергивала. Как сейчас вижу, как он шипит на уборщицу общаги за то, что та выкинула его бычок: «Ахат расхат!»
Рич чуть чайник не выронил.
– Как ты сказал?
– Это он так ругался чудно: «ахат расхат». Глупость какая-то. А чего ты так возбудился?
Рич схватил со стола суперфон и прокрутил аудилфайл. Нажал воспроизведение:
– Ну, грязь, Жага. Давай лучше папку с делом искать.
– Я сам решу, что надо делать, ахат расхат!
Илья уставился на суперфон Рича, словно тот ожил и зашевелился.
– Послушай, это же…
– Голос Дрона?
– Нет, но акцент как у него.
– Ты уверен?
– Абсолютно. И еще это «ахат расхат».
Рич прокрутил более длинный кусок записи. Илья закивал:
– Очень, очень похоже.
– Выходит, Дрон и эти черти – одного поля ягоды, – задумчиво изрек Рич.
Минуты две они сидели молча.
– Как думаешь, где суперноут Алины? – спросил Рич.
– Скорее всего, так и стоит в нашей опечатанной комнате.
– Звони Суставину, попроси его оттуда вытащить. А я попробую провернуть одну операцию.
Профессор швейных дел
– Рыч, дарагой, что за церемонии? Приезжай, гостэм будэшь!
Голос бывшего шефа медоточил и лоснился.
– Анвяр Сапарович, а можно прямо сейчас?
– Почему нэт? Приезжай! Угощу как родного!
Анвяр был навеселе. В таком состоянии он всегда источал чрезвычайное добродушие.
Рич несся по Профсоюзной на джампинг-кате со скоростью 60 километров, то и дело перепрыгивая через бордюры и невысокие ограждения. На Третьем кольце из-за аварии машины сбились в пробку. Но Ричу это было нипочем. Он с улыбкой пролавировал, пролез среди бессильно сигналящих стальных «тюленей». Правда, один кросс-ваген так раскорячился, что мимо него даже на самокате невозможно было протиснуться. Рич включил режим «max» – его джампинг-кат взмыл над крышей вагена и опустился на свободном пятачке. Немного тряхануло, но в целом рессоры справились. Рич вырвался на свободное пространство Ленинского проспекта.
Перед его глазами летели рекламные щиты. «Подарите себе Новый год в Греции»… «Люминатные окна – лучшая защита от холодов»… «Только один концерт – иллюзионист Ахат Рахматуллин».