– Тебя будут пытать.
– Я готов.
Роман Андреевич сказал это так спокойно, словно речь шла об оздоровительных процедурах.
– Тебя казнят, – сказал сын.
– Меня это не пугает. Мы и так себя казним.
– Я сейчас уйду. А ты должен вспомнить всех, кому делал пластические операции на виске. Даю тебе сутки, – процедил Баев.
– Ты так ничего и не понял.
– От этого зависит твоя жизнь.
Выйдя на улицу, Баев приказал ввести в доме режим домашней изоляции. Вопросительный взгляд дворецкого Тита он покрыл рыком:
– Хозяин под арестом!
Баев распорядился включить все камеры и круглые сутки следить за каждым шагом своего отца.
– Он не должен ничего с собой сделать. И никого не пускать в дом под угрозой смерти, – отрезал депутат.
Тит перепуганно закивал. Владимир Романович покосился на его дрожащие руки со связкой ключей и пошел к машине.
Еще один удар
Баев отпустил водителя. Поехал сам. Всю дорогу, пока вел машину, его не покидало чувство беспокойства. Он проматывал радиоканалы, проскальзывая через музыкальные всплески, не давая хлопочущим ведущим докончить фразу.
Было то душно, то холодно. Отстегнув ремень безопасности, он сорвал с себя пиджак и галстук. Выключил систему стерилизации и открыл окно.
Несколько раз он звонил Кире, та не брала. Спит, наверное, решил он. Сейчас вдруг почувствовал, что Кира – единственный человек, кому можно излить свое чудовищное горе.
Никому из саяров, даже самым надежным, он не посмел бы сейчас рассказать об отце, об этой катастрофе. А вот Кире, чужой Кире, мучительно хотелось исповедаться.
Но то был минутный порыв. Вскоре он сосредоточился на главном. Всесаярский съезд – вот что сейчас важнее всего.
Поставив машину на ручник, он зашагал к дому. Его никто не встречал. Странно. Где Савелий?
Пришлось лезть в карман за блоком электронных ключей. Владимир Романович последовательно открыл все четыре двери. Вошел в огромную гостиную и огляделся.
И здесь никого.
– Савелий! Герман!
«Куда все подевались?»
Стало не по себе. События последних дней обострили нервы. Владимир Романович вынул из внутреннего кармана шестизарядный магнум. Медленно двинулся вдоль стены к лестнице на второй этаж. Услышал шаги. Знакомая торопливая походка. Баев на всякий случай спрятался за лепным выступом.
С лестницы сбежал мажордом Савелий, засеменил к выходу.
– Я здесь, – окликнул его Баев.
Савелий обернулся. Вид у него был крайне напуганный.
– Ты где шатаешься? Где все?
– Я…
– Что происходит? Где Герман? Где Руслан с Егором?
– Герман отпросился, у него мать заболела. А Руслан с Егором… Владимир Романыч, я сейчас все объясню.
– Почему, черт возьми, ты всегда тянешь кота за хвост!
Вся желчь, гнев и раздражение, накопившиеся за последние часы, вылились на голову бедного Савелия.
Лишь немного поостыв, Баев заметил, что забыл спрятать пистолет. Так и махал им перед носом полуживого мажордома. Сунул револьвер в карман.
– Кира в постели? Улучшение есть?
– Я как раз хотел сказать, Владимир Романович…
– Что?
– Киры Александровны нет.
– Как нет?
– Хоть режьте, Владимир Романович, она сбежала.
Баев тупо уставился на плешеватую макушку слуги, на болтающиеся в его ушах серьги.
– Шутишь? – тихо пробормотал он, поглаживая левую сторону груди. – Как она могла отсюда сбежать?
– Сказала, что съездит в салон красоты. Но что-то в ее голосе мне показалось странным. Немного выждав, я зашел в ее комнату. А там вот это.
Савелий робко протянул Баеву сложенный вдвое лист. Владимир Романович развернул бумагу, на которой было размашисто написано:
Володя! Я не могу так. Не хочу. Я много думала. Видела твои глаза там, в зале, во время перестрелки. Это был какой-то другой человек, совсем чужой. Не тот, которого я любила до сих пор. Получается, я тебя совсем не знала. Неужели ты со мной – не настоящий?
Прости. Я, наверно, многого не понимаю. Не осуждаю тебя и твоих товарищей. Не хочу разбираться в том, кто прав. Я только чувствую, что это все дико. Нужно остановиться, прекратить. По крайней мере, я решила это сделать.
Не волнуйся. Все, что я увидела, останется тайной.
Баев смял листок.
Злоба и боль сдавили его изнутри так, что он с трудом сдержался, чтобы не взвыть.
Как все адски совпало: отец и Кира.