– Кандидат, – морщась, пробормотал Артем Борисович.
– Дайте угадаю профиль. Эээ… историк? Обществовед?
Артем Борисович снова вскочил, в очках блеснула ярость.
– Я все понял! Вы сами из этих чинуш. Мне кажется, я вас где-то видел, только не могу вспомнить. Вас ко мне подсадили как провокатора?
– Сядьте, – устало сказал Баев.
Головная боль усилилась. Он провел ладонью по лбу, по переносице.
– Послушайте, как вас, Артем… Васильевич.
– Борисович!
– Вы в самом деле думаете, что будет лучше? Ну, после того, как свалят власть этих, как вы изволили выразиться, жирных скотов?
– Я верю!
– Да сядьте вы, наконец. Послушайте меня, дорогой Артем Борисович. Лучше не будет. Станет только хуже.
– Мы это уже сто раз слышали. Старые мантры тухлого правительства.
– А где вы возьмете не тухлое?
– Оно уже есть. Пойдите на улицу и увидите! Там готовые министры, интеллектуалы. Не чета вашим вонючим хорькам из Белого дома!
– Даже интеллектуалы ничего не смогут сделать. Они и пикнуть не посмеют против той силы, которой им придется подчиниться.
– Вы о народе? – интеллигент бросил взгляд на бомжа.
– Да о каком народе, наивный вы человек.
Еще чуть-чуть, и Баев ляпнул бы лишнего. Но лязг и грохот открываемой двери прервал его.
В камеру ввалилась целая делегация полицейских в погонах. С первого взгляда на их виноватые хари Баев понял, что им уже все объяснили.
Повисла неловкая пауза. Вперед вышагнул упитанный полковник. Он дрожащей рукой протянул Баеву ремень и суперфон. Пробормотал извинения, сказал, что машина ждет, а виновные в его задержании уже на-на-на-наказаны.
– Не надо никого наказывать, – отрезал Баев. – Лучше расстегните наручники.
Полковник заорал:
– Ключ от наручников!
Подскочили, отомкнули.
Надев ремень, Баев обернулся к интеллигенту. Захотелось его подбодрить.
– Не вешайте нос, профессор.
– Я не профессор, – угрюмо ответил тот.
– Значит, будете.
– Не буду. Задницу не умею лизать.
– Я вам помогу. В смысле, дорасти до профессора, – уточнил Владимир Романович. – Если возникнут какие-то проблемы, позвоните в городскую думу и спросите Баева.
– Не дождетесь.
Владимир Романович пожал плечами и вышел из камеры. За ним подобострастно вывалилась кавалькада правоохранителей.
– Выпустите этого человека, он ни в чем не виноват, – сказал Владимир Романович, когда закрылась дверь. – Да и бомжа тоже. Только помойте его и побрейте, человек все-таки.
– Есть, – щелкнул каблуками полковник.
Баев смерил его неприязненным взглядом.
– Владимир Романыч, а вы это, гляньте в свой суперфончик, там вам кто-то важный звонил. Наш балбес дежурный не сразу разобрался, нагрубил. Но вы не волнуйтесь, он за это ответит по всей строгости…
Баев не слушал его болтовню. На экране высветилось несколько неотвеченных вызовов от начальника службы безопасности Яши Кирсанова.
– Звонил? – спросил Баев.
Вместо ответа обвалился шумный выдох.
– Слава Саяру, вы живы, Владимир Романович.
– Ты думал, менты меня до смерти забьют?
– Какие еще менты, Владимир Романович? Ваш особняк взорван!
Баев чуть суперфон не выронил.
– Не шути так, Яша.
– Какие шутки, одни руины. Пожарные до сих пор тушат, восемь обугленных трупов. А вы на звонки не отвечаете!
– Ладно, успокой всех, что я в порядке, – пробормотал Баев.
Он был бледен и ошарашен.
Предательство
Владимир Романович не помнил, как вышел из отделения полиции. Ему что-то сказали, вложил в руку ключи от машины, подвели к «БМВ», пожелали счастливого пути.
Он сел, прыгающим пальцем ткнул в экран, вызывая Руслана. Тот взорвался отчаянным «Алло!!!»
– Тише, не ори.
– Шеф, вы живы! Мы тут чуть с ума не сошли. Звоним, а вы вне зоны доступа.
– Где Кира?
– С нами. Два часа вас ждали, тут экстренный выпуск: «Взорван особняк депутата городской думы Владимира Баева». Кире Александровне стало плохо.
– Что с ней?
В эфир ворвался Кирин голос:
– Володя, все в порядке. Боже, как я испугалась. Что случилось? Ты где? Если бы с тобой…
– Зачем ты сбежала, Кира?
– Уже неважно. Порви эту дурацкую записку. Главное, что ты жив. Когда по радио передали… Я представила, что никогда больше… Прости меня, Володя.
Баев почувствовал внезапную слабость. «Если это игра, она исполняет свою роль гениально».