– Что? – взревел Баев.
– Письмо от премьер-министра.
– А? Где?!
Он подхватил с ковра полурастерзанный документ, впился в него глазами.
– Супов, соединить меня с премьером. Где Супов, черт побери!
– Ваш костюм отчищает, Владимир Романович.
– Сюда его!!
Инна выпорхнула в коридор. Баев подошел к шкафу, достал вешалку с рубашкой и другим пиджаком, серым в блестящую полоску. По-военному быстро облачился.
Явились Инна и перепуганный Женя с закатанными рукавами.
– Все уже сохнет, Владимир Романыч.
– Соедини меня с премьер-министром. Быстро!
Несколько секунд – и Супов протянул трубку шефу.
– Алло, – услышал Баев вальяжное мурлыканье.
– Я тебе покажу «алло!» Ты почему, дрянь, мышей не ловишь?
Голос в трудке задрожал:
– Виноват, Владимир Романович.
– Что происходит? Почему на улицах бардак? Вы там с презиком совсем страх потеряли? Только и знаете, что пить и жрать. Кто порядок наводить будет? Забыли, кто вас на эти посты посадил?
– Никак нет, ваше высоко… высокоблаго…
– И ты имеешь наглость слать мне какие-то проекты. «Инициативы» у него, видите ли. Да чихал я на твои инициативы!
– Больше не буду, – заскулил глава правительства.
– Бегом с презиком собирайте силовиков! Действуйте, не сидите, как кнури!
Отбушевав, Баев немного успокоился. Глянул на свое пунцовое отражение в зеркале, попросил чаю с лимоном. До его выступления в Думе оставалось меньше десяти минут.
Из городского парламента он отправился прямиком к начальнику саярской службы безопасности Яше Кирсанову. Его терзало беспокойство. Больше недели Яшины люди обрабатывали Солодовникова, и до сих пор без результата. Казалось, что изнеженного проректора сломать легко, но тот неожиданно уперся. Не помогли ни пытки, ни инъекции, подавляющие волю.
Накануне была предпринята очередная попытка его расколоть. К нему отправили опытного гипнотизера. Но и этот маневр провалился, Солодовников изобразил идиота.
«Вдруг он на самом деле рехнулся», – озабоченно думал Баев.
Он застал Яшу в боулинге. Тот швырял шары, те грохотали, как валуны.
Яшин доклад был неутешителен. Никаких сдвигов. Любой другой на месте Солодовникова уже давно сломался бы и ползал в ногах. А этот черт геройствовал с иррациональным упорством.
Они спустились в подвал, миновали серию дверей с кодовыми замками. Двухметровый охранник отпер последнюю, они вошли в комнату без окон.
На койке лежал осунувшийся человек, в котором трудно было узнать бывшего проректора. Он был одет в бесформенную кофту и спортивные штаны с полустертой эмблемой «Адидаса».
Солодовников никак не отреагировал на приход людей, продолжая пялиться в потолок, где противно мерцала психоломная лампа. Баев его окликнул, потряс за рукав. И отдернул руку.
Андрей Ильич Солодовников был мертв.
Прибывший врач констатировал смерть от отравления.
Продолжала мигать психическая лампа дневного света. Эксперты медленно ползали по комнате, обследуя каждый сантиметр. А в соседнем помещении Яша Кирсанов прокручивал запись на камере видеонаблюдения.
– Есть, – отрывисто сказал он. – Вот он вкалывает ему яд.
Баев подошел к монитору.
– Кто это?
– Мой помощник Артур. Он вчера вечером допрашивал Солодовникова.
– Где он?
– Исчез. Это моя вина, я ему доверял, как себе. Делайте со мной что хотите, Владимир Романович.
Яша что-то покаянно бубнил, Баев не слушал. Страшная апатия навалилась на него. Он достал суперфон.
Отец ответил не сразу:
– Извини, Володя, ногу прихватило. Тяжело ходить.
– Опять ишиас?
– Ага.
– Сделай компресс из листьев березы. Сказать, чтобы прислали готовое снадобье?
– Пожалуй, – прокряхтел отец. – А как ты?
– Боюсь, все зашло слишком далеко. Джуги нашли свою силу. Видимо, это война.
– Так и должно быть, Володя. Война – значит, война.
– Но ты всегда был пацифистом.
– Истории плевать на наши взгляды. Мы не можем остановить ход событий. И не вправе в них вмешиваться.
– Тогда какого черта ты сам вмешался! Зачем помог джугам?
– Я уже объяснил.
– Неубедительно.
– Скоро сам все поймешь.
Схватка с гигантом
Разглядывая гирлянды медалей и вымпелов в квартире баскетболистки, Суставин в подробностях рассказал, как проректора Солодовникова взяли на его даче.
– Вы могли его не отдать людям Баева? – спросил Илья.