Да Сильва поднял брови:
— Они доставили его на берег вертолетом в разгар такого шторма?
— Именно так.
Да Сильву передернуло; это не было игрой.
— Лучше он, чем я! При одной только мысли о самолете, тем более о вертолете в такую погоду!.. — Он скорчил гримасу. — Извини. Продолжай.
— Это, в общем, все. Его забрали, доставили на берег и в аэропорту Галеон положили в машину скорой помощи госпиталя для иностранцев.
Да Сильва пристально посмотрел на Вильсона, допил свой коньяк и снова протянул руку за бутылкой.
— И из этой скорой помощи он исчез по дороге в госпиталь?
— Совершенно верно, — кивнул Вильсон. — Я так и думал, что тебе это будет интересно.
— Чертовски интересно, — подтвердил Да Сильва, наполняя свой бокал. Он разглядывал янтарную жидкость, словно пытаясь найти решение загадки в ее глубине. — Остроумный способ попасть в страну, минуя все таможенные и иммиграционные формальности…
— И полицейские тоже, если уж на то пошло, — добавил Вильсон.
— Особенно, когда мы так тщательно проверяем каждый самолет и пароход. Да, парень не промах. Если, конечно, — Да Сильва нахмурился, — этот человек не был действительно болен и нуждался в медицинской помощи.
— Этот аргумент ты отверг еще в прошлый раз, — возразил Вильсон. — Ты же сам сказал, что ни один действительно больной человек не сбежит из скорой помощи, тем более в такой ливень.
— Это правда, — согласился Да Сильва. — Но тогда я еще не знал, что он прилетел на вертолете. Только самая серьезная причина могла толкнуть его на такое.
— Вот именно, — подтвердил Вильсон. — Но этой серьезной причиной не обязательно должен быть приступ аппендицита…
— Пожалуй, что так. — Смуглое лицо бразильца нахмурилось. — Кстати, как ты получил всю эту информацию?
Вильсон пожал плечами:
— Капитан корабля телеграфировал летчикам, чтобы узнать, как чувствует себя этот человек, а те позвонили в госпиталь. Все очень просто. Ну а из госпиталя позвонили мне, поскольку не знали, как объяснить исчезновение пациента, и, очевидно, считали, что это должны знать попечители. Когда я все это узнал, у меня в голове что-то щелкнуло…
— Ты решил проверить?
— Вот именно. — Вильсон поднял бокал, улыбнулся, выпил и снова взял в руки бутылку. — И обнаружил, что корабль еще стоит в Монтевидео под разгрузкой и команду можно допросить.
— Кто же проводил допрос?
Вильсон строго посмотрел на него:
— Если хочешь знать — Интерпол. Не ЦРУ.
— Понятно. — Лицо Да Сильвы решительно ничего не выражало. — И как же звали этого загадочного стюарда?
Вильсон порылся в кармане, вытащил какие-то бумажки и, полистав их, вытащил наконец одну.
— Ага, вот она. Он был записан как Какарико. 3. Какарико.
— Что?!
Вильсон изумленно посмотрел на друга:
— Ты знаешь его?
Серьезное выражение на лице бразильца сменила широкая улыбка.
— У этого человека определенно есть чувство юмора. Какарико — это носорог из зоопарка в Сан-Паулу. — Улыбка сошла с его лица. — Да, это, похоже, покончило со всеми моими аргументами. Любой, кто попал в страну таким образом, под явно вымышленным именем, да еще в такой момент, явно заслуживает внимания полиции. — Он посмотрел на часы и встал. — И не говори, что мы еще не ели, я это знаю. И не одобряю. Но зная также бразильскую полицию, думаю, что нужно как можно скорее дать им задание.
— Хорошо же ты отзываешься о своих коллегах, — укорил его Вильсон. — Садись и расслабься. Самолет из Монтевидео прибудет только часа через четыре. Вполне хватит времени съесть хороший обед, если, конечно, он у них есть. И ты еще успеешь посидеть за столом.
— Чей самолет?
— Ну, это трудно сказать, — начал Вильсон. — Официально, конечно, он закреплен за делегатами начинающейся завтра встречи. Неофициально он, я полагаю, принадлежит американскому народу. Во всяком случае, поскольку им никто не пользуется, я устроил так, что он полетел в Монтевидео. Удар для команды — они рассчитывали на недельный отпуск, чтобы изучить здешние пляжи и злачные места, но тут уж ничего не поделаешь.
— Я хотел спросить — зачем он полетел?
— За пленками, разумеется, — весело отрапортовал Вильсон.
— За пленками? — Улыбка Да Сильвы выглядела натянутой, в мягком голосе слышалась сталь. — Знаешь, Вильсон, у меня такое впечатление, что ты пытаешься мне что-то сообщить.
— А, так ты заметил? Ты, как всегда, прав. Я пытаюсь сообщить, что у нас есть шанс получить портрет человека, о котором мы говорим.