Они танцевали в странном танце, похожие больше на партнеров, чем на врагов. Ведунья была хорошо обучена, ее меч находил слабые места, проходил сквозь оборону противника, касался светлой волчьей шкуры, царапал и ранил.
Оставлял кровоточащие ссадины. Раздражал. Дразнил.
Она чаще оборонялась, чем нападала. Слушала шорохи за спиной, пыталась уловить еще чье - нибудь ПРИСУТСТВИЕ, опасалась нападения стаи.
И почти пропустила тот момент, когда раздраженный ее неуязвимостью оборотень бросился вперед, промахнулся, напоролся на меч.
Сила его прыжка отбросила ведунью в сторону, развернула, оперла плечом о сосну. Она удержала меч обеими руками.
Зубы волка - оборотня сомкнулись на серебряном щитке, что закрывал ее левую руку, сжали, скребли, бессильные прокусить...
Зверь застонал, рванулся вперед и в сторону. Она с ужасом увидела, как острие ее меча проходит сквозь волчью шею.
В тот момент, когда меч, светлой полосой вышел из спины, чуть ниже загривка, волк обвис беспомощно и захлебнулся собственной кровью. Она закричала что - то неразборчиво, рванулась, отскочила в сторону, стряхнула страшную ношу с лезвия своего меча.
Она стояла в стойке защиты и наблюдала, как умирает волк. Слабо дернулись большие когтистые лапы. Задрожало и успокоилось мохнатое тело. Оборотень вздохнул и остался лежать неподвижно. Кучей скомканного, небрежно брошенного, окровавленного светло - серого меха.
Ее хорошо выучили убивать оборотней. Но совсем не научили убивать людей. Потому, что в тот момент, мертвый волк стал изменяться.
Ведунья смотрела, как изменяются передние лапы, бледнея и превращаясь в пальцы рук. Не могла оторвать взгляда и видела. Обыкновенное человеческое лицо, проявляющееся сквозь оскал на месте волчьей пасти.
Осторожно подогнув под себя ноги на снегу, мокром и розовом от крови, прямо перед ней лежал обнаженный молодой светловолосый мужчина. Его голова, неловко вывернутая и запрокинутая от раны на шее, его лицо, полуулыбка - оскал и страдание на лице, заставили ведунью попятиться.
- Меня не учили убивать людей, - растерянно подумала она, воткнула меч в снег, за спину, рядом с собой. И поспешила на помощь. Подошла, опустилась на колени, осторожно взяла руками голову с темными струйками крови в углах рта, безвольно и податливо потянувшуюся вслед ее движениям, пыталась найти дыхание и вспомнить хоть что - то из правил скорой и первой помощи.
Понимала заранее, все бесполезно. Люди не могут выживать после такой страшной раны. А оборотни, оказывается, могут. Она пропустила тот момент, когда глаза, потухшие, полузакрытые и мертвые,вдруг ожили и загорелись огнем ненависти, яростным и желтым.
Руки - лапы сострыми когтями сомкнулись на глотке, медленно и бережно, раздирая, перехватывая, лишая драгоценного воздуха. Она пыталась отбиваться, затем потянулась к мечу и к кинжалу - кордику, привешенному к поясу, поняла, что не успеет.
И силы оставляют ее тело раньше. Почувствовала удивление. Задыхаясь в смешении черных кругов, мельтешении и круговороте, она старалась оторвать чужие и безжалостные руки от своего горла.
И закричала, не понимая, делает она это мысленно или вслух: - Ведь я же не хотела тебя убивать! - Почувствовала обидную боль на несправедливую неправильность всего с нею происходящего.
А потом пришла, погашая и боль, и обиду, и сознание, благословенная , все обезболивающая тьма…
Глава вторая. Возвращение...
Глава вторая. ВОЗВРАЩЕНИЕ.
...Постоянная пелена темноты составляла теперь ее мир...
Хороший мир, потому что когда темнота изменялась, то дополняя ее, приходила и боль...
Она тогда старалась уйти глубже, нырнуть под покрывало тьмы, которая одна только давала избавление от боли. Но однажды, в поисках спасения и забытья, она привычно уходила от боли и вынырнула вдруг в новый мир, серый, непонятный и бледный.
Она почувствовала, что лежит на плоской и жесткой постели, застонала, потянулась. И поняла, почувствовала, как чья - то рука привычно и бережно поправила прохладную повязку, что закрывала ее лоб и глаза.
Она переставала обращать внимание на боль, подняла руку, убрала с лица повязку и обнаружила, что находится в знакомой комнате. Яркий свет ослепил глаза, привыкшие за время болезни к полутьме.
Прищурила их и поднесла руку к месту, где болело сильнее всего. Пальцы наткнулись на плотную повязку на шее и горле.
Продолжила рассматривать окружение осторожно, из - под наполовину опущенных ресниц.
Повернула голову и увидела: рядом с постелью сидел мальчик и увлеченно читал книгу. Она узнала его, позвала: