- Молодые волки играли. С ними, с нами, - поправился оборотень, - всегда тяжело. До первого Боя Волк не знает своего места в стае. Им разрешено играть. Люди не понимают. Они такие медленные и неловкие.
Маугли повернулся и потянулся, подставляя для ласки и почесывания левое ухо.
- Маугли, - осторожно и ласково потрепала ухо Ффарфр. - Молодые волки - все такие ласкуши?
- Все! – Гордо ответил волк. И приказал:
- Чеши! - Но принюхался к запахам медленно гаснущего костра и объявил, - мясо готово.
Мясо получилось изумительным. Нельзя сказать, что хорошо поджаренное, скорее сыроватое и с «дымком». Но «волчий аппетит» ее товарища по позднему ужину подстегивал ее желания и заставлял проглатывать кусок за куском.
...Женщина поняла, что наелась, посмотрела на Маугли. Он плотно закутался в плащ и увлеченно доедал остатки трапезы.
Ффарфр лукаво спросила: «Молодые волки - все такие обожоры? Утром ты и кости сгрызешь? Сырыми схрупаешь? Без соли и перца?
- Все, - согласился Маугли, - утром перевернусь в волка и съем обязательно.
- Маугли, - спросила Фар уже серьезно. – А как ты будешь грызться в своем первом взрослом бою?
- Первый бой насмерть. – Ответил Маугли. – Я должен загрызть старого вожака и занять его место в стае для того, чтобы подчинить себе всю стаю.
Молодой волк может драться за место в стае. Там серьезных ран не бывает. Но место вожака в стае - одно. Дерутся насмерть.
- Ох, Маугли, - прошептала Ффарфр, и подумала, и не поняла в который раз за нынешний вечер, что она все - таки остается чужой, совсем чужой, для всех на этой планете.
Что ей за дело до драк, войн и брачных игр людей, волков и оборотней? Маугли хорош собой, но остается чужим и ее ум не воспринимает его человеком или мужчиной.
Оборотень нравится ей - большой, ловкий зверь, хороший охотник. Она любит его - постоянного товарища своих ночных посиделок. Сейчас Маугли стал ближе для нее и дороже, чем любое другое существо на планете.
Но барьер существует и ни она, ни волк - оборотень не станут его разрушать. Биологическая несовместимость двух разных видов оставляет место только отношениям дружбы или товарищества.
Выгрызая хрящи вокруг костей, Маугли хрустел ими и спрашивал:
- У тебя плохие мысли?
- Мысли? - Не поняла его слов собеседница.
- Серые мысли, - добавил оборотень, - скучные.
- А народ Маугли, наверное, эмпатики. - Решила женщина. – Эмоционально - чуткие существа, восприимчивые к эмоциям других: своих собеседников, товарищей, родных.
На земле такой способностью обладают разные животные, особенно те, которых приручил человек. Маугли поэтому тянется ко мне? Тренируется в искусстве чтения мыслей и эмоций?
Собственным мыслям женщина улыбнулась. И спросила, - Малыш, ты знаешь все мои мысли?
- Нет, - Оборотень сгрыз последний кусочек, окончил ужин, кивнул головой. - Иногда, я понимаю твое настроение. Сейчас твои мысли лучше. И ты успокоилась.
- Спасибо, милый. - Улыбнулась в ответ Ффарфр.
- Сейчас я буду лежать рядом с костром, и дремать, - объявил оборотень. –Но если будешь чесать мне шею, можешь спрашивать.
Я отвечу, если мне понравится вопрос. - Разрешил оборотень.
- Маугли, кто - нибудь из твоего народа знает, что ты встречаешься и разговариваешь со мной?
- Старшая Мать - Волчица знает. Она разрешила мне. Остальным не говорил. - Маугли потянулся, перекатился в тепло, отыскивая место, где угасающий костер согревал сильнее, и добавил, - теперь чеши за ухом.
И расскажи мне про того, другого, которого ты называешь тем же именем, которое выбрала и для меня. История должна быть длинной. Я буду слушать и спать.
Послушно, ласково и медленно почесывая за ухом, думая о том, что летняя ночь коротка и скоро окончится, Фар начала свой рассказ:
- Однажды маленький человеческий детеныш, мальчик, подошел близко к логову волков и заглянул в отверстие у входа. Волчица - Мать очень удивилась и немного испугалась.
- Волки никого не боятся, - сообщил сонным голосом оборотень.
- Не перебивай, Маугли. – Ласково потянула его за ухо рассказчица. - Я рассказываю про других волков. Сказку, которая начиналась на Другой Земле.
...Она возвращалась в Замок неторопливой побежкой. Передвигалась размеренно, сохраняла дыхание. Солнце уже взошло. Но было прохладно.
Длинная пробежка разогрела тело, и утреннего холода она больше не ощущала. Увидала издали приоткрытую калитку замковых ворот, стала осторожнее, перешла на шаг. Спряталась в тень крепостной стены, утреннюю, четкую, длинную и пошла вперед осторожно, собираясь проскользнуть внутрь незаметно.