Полуденное яркое солнце сейчас опускалось вниз и светило слабее. Но ветер утих, и холода не было.
Послеполуденные тени начали темнеть и удлиняться. Она внимательно огляделась. Опасности не было. Она накинула капюшон и вновь удобно устроилась в седле...
...После одного из повторяющихся все чаще приступов она нашла себя, лежащей в тени большого дерева, рядом с ручьем или (может быть) лужей на опушке леса. Рядом была дорога, по которой проезжали верхом. Засохшая грязь хранила следы копыт лошадей.
- Если вернутся силы, - подумала она, - пойду (поползу) искать людей, жилье и спасение по этой дороге.
Напилась. Попыталась встать. И упала с приступом болезненной слабости, метра на два ближе к дороге.
Сквозь холодную, обморочную слабость она больше почувствовала, чем услышала осторожный перестук копыт приближающихся лошадей, перезвон удил.
Приподнимаясь на локтях, попросила: «Пожалуйста, помогите!» Поняла, ее рассматривают, услышала недоуменный вопрос -требование, жестко заданный на непонятном ей языке, настаивающий на объяснениях, и провалилась в обморочную пустоту.
Спустя немного поняла: положительное решение было принято. Ее подняли с земли, завернули в теплое меховое (одеяло?), подняли на лошадь, в седло перед собой.
В крепких руках своего спасителя она позволила себе расслабиться в болезненном полусне - полузабытьи и в ровном, укачивающем ритме скорого галопа.
Теплое помещение, холодное растирание, теплое питье из терпких, горьковатых трав, и новое помещение, куда ее перенесли. Она с облегчением забылась, оставаясь слабой и больной.
Проснулась ночью. В темной, просторной комнате, слабо освещенной ночником или свечой. Проснулась с дрожью, влажным ознобом, слабостью. Пыталась сесть, подняться, осмотреться и не смогла.
Увидела темные внимательные глаза, узкое лицо мужчины средних лет в просторной одежде лекаря. Хотела спросить, извлекая из опухшего горла слабые звуки, похожие на шепот, пыталась прокашляться и спросить снова.
Неожиданно оказалась понятой. Мужчина вытянул руку, успокаивая, и сказал на языке, который звучал странно, был незнакомым, но понятным:
- Я доктор, врач. - Он озабоченно наклонился, увидел, что понят и продолжил. - Я лечил три дня. - Сделал паузу, убеждаясь, что больная не боится, понимает и слушает, врач сказал. - Сейчас опасности нет. Надо выпить лекарство, сменить одеяло и спать.
Она выпила лекарство, почувствовала себя лучше и спросила:
- Где я и что со мной? - Лекарь, озабоченно заворачивающий ее в теплое и сухое меховое одеяло, ответил:
- Все вопросы потом. Когда станешь здоровой. Завтра. - Затем добавил. -Ты в Замке Северных Земель. В безопасности. И будешь жить, потому что так решил Лорд - Повелитель Замка.
Погасил ночник и ушел, оставляя ее в темноте. Чувствуя одновременно слабость и облегчение, она свернулась калачиком в уютном тепле сухого меха и заснула с надеждой на скорое выздоровление.
Просыпалась, очнувшись, коротким и резким толчком. И ощутила непонятную и смутную тревогу, слабость тела, но также и облегчение: тело начинало подчиняться и вновь ей принадлежать.
Открыла глаза и снова зажмурилась. Невысокий, темноволосый мальчишка открыл шторы, и комнату наполнил серый сумеречный свет, слишком резкий для воспаленного зрения и усталых глаз.
Мальчик подошел, торопливо, к двери, прислушался к шуму шагов в коридоре. Она также затихла и прислушалась.
По коридору шли двое. Она узнавала торопливые и мелкие шаги лекаря. Рядом шагал другой мужчина, легко и размашисто.
Ученик и помощник лекаря, мальчишка - подросток двенадцати лет в серой шерстяной рубахе и просторных и коротких домашних брюках, широко распахнул дверь и склонился в почтительном полупоклоне. Женщина прикрыла глаза, испуганно радуясь, что может наблюдать из - под ресниц.
В комнату вошли двое. Врач, казалось, был выше в непривычной для ее глаз одежде: до пола длинной и серой шерстяной рубахе с поясом и капюшоном.
Лекарь посторонился, освобождая дорогу. Следом вошел мужчина лет тридцати пяти - сорока. Среднего роста, сухой, плечистый. Он шел легко и мягко, двигался гибко, приближался неслышно.
В обычной одежде воина, повседневной и под доспех: рубашкой из мягкой кожи, с завязками из кожаной тесьмы на рукавах и шнуровкой ворота, в кожаных брюках, мягких настолько, что казались тканью и невысоких сапогах.