Она бежала вперед, навстречу родным горам. И в мыслях своих, и в счастливых слезах - она возвращалась в деревню Акбаш и в любимые горы.
И ни разу не вернулась туда в реальной жизнт, не приехала она больше в деревню, навсегда потерянную на границе между Россией, Татарстаном и Башкирией.
- Я вернулась, - шептала женщина, стискивала пальцами дерево подоконника, улыбалась и плакала беспричинно. - Я все-таки вернулась. - Она вытерла слезы, устыдилась собственной слабости и отправилась в ванную. Ванная комната не изменилась. Изысканно отделанная, богато изукрашенная, она окутывала тело теплом и создавала чувство покоя.
Женщина немного успокоилась, решилась купаться, но вдруг, в большом зеркале напротив, она увидела себя, свою устало ссутуленную фигуру, бледно - серое от нездоровой усталости или болезни лицо, устало опущенные вниз углы рта, прическу, вернее ее отсутствие, пробитые насквозь прядями и пятнами седых волос перепутанные темные волосы, морщины и складки вокруг носа и губ.
Она смотрела и понимала, не только время, беспощадный Разрушитель, виновно в потерях и ранах, что ей были нанесены. Жизнь также была к ней не очень - то справедлива. Затем женщина расстроилась, обиделась и, наказывая не то себя, не то кого - то еще, ей неизвестного, она мыться не стала, а сделала только необходимый туалет: ополоснула лицо и руки.
В тепле ванной комнаты она почувствовала себя усталой и замерзшей, решила, ее бьет озноб, поняла, она еще не выздоровела, и только временное облегчение принес сон, заторопилась назад, в постель...
Уснуть сразу не могла. Лежала, согревалась под одеялом, пыталась настроить память и вспомнить о событиях жизни, что привели или предшествовали ее в этом мире появлению. Ничего приятного она вспомнить не могла, а неприятные воспоминания память или слабый организм вспоминать не хотели и блокировали.
Она поняла, что помнит о прошлой другой жизни многое. Отдыхая от неприятных воспоминаний, наблюдала, как сумраки сереют за окном, затем неожиданно обожгло глаза ярким пламенем.
Взошло солнце. От внезапной рези в глазах она отвернулась, моргала глазами, восстанавливала зрение.
В этом положении ее застал Май, который вошел в Лечебную Комнату в сопровождении мальчика восьми - девяти лет, тяжело нагруженного ворохом кожаной одежды.
- Все повторяется, - думала женщина, наблюдая, сквозь наполовину прикрытые ресницы:
- Я стала старше, мой врач сильно помолодел. Но мальчик - помощник выглядит почти прежним. Та же рубаха и линялые, серые до щиколоток штаны. Кажется, время прошлось по кругу, вернулось и сейчас повторяется вновь.
Сейчас Май вышлет его куда -нибудь и останется, наверное, разговаривать со мной.
- Лан, - сказал ее врач, - сходи за завтраком для Исцеленной, торопись, но будь осторожен. В прошлый раз ты споткнулся и разлил весь суп.
Женщина слушала, переводила привычно, понимала: слово «суп» обозначало жидкое овощное рагу с небольшими кусочками мяса, и радовалась собственному пониманию языка и разговора. Мальчик послушно сложил одежду на кровать, наклонил голову, показывая, что понял, развернулся, убежал.
Май присел в мягкое кресло рядом с кроватью и стал ждать ее пробуждения.
Женщина открыла глаза и сказала вопросительно:
- Мастер Исцелений?
- Ты проснулась, - ответил Май.
- Тебя ожидает Лорд и Повелитель.
- Я должна одеваться и идти? – Спросила женщина. - Сейчас или после завтрака?
- Нет, - покачал головой Май, - не торопись. Тебя не было в Мире долго. - Он посмотрел на нее и уточнил, - в нашем мире наступило много перемен.
И Лорд хотел видеть тебя уже сегодня. Но я протестовал. И Лорд меня выслушал. Потом согласился. Ты будешь находиться здесь еще два дня. Отдохнешь и окрепнешь. События не будут разворачиваться так быстро, чтобы ты должна была торопиться, и ты успеешь.
Сейчас ты должна лежать. Я убрал болезнь, боль и воспаление, но слабость осталась. Если не уберечься, то тело не окрепнет, и болезнь обязательно вернется, а мне труднее будет помочь.
- Май посмотрел на нее внимательно и спросил, - ты помнишь, как и чем ты болела? Она ответила сразу, как будто ожидала вопроса.
- Я думаю, я умирала в родах. Меня насильно вытащили из клинической смерти после наркоза и операции Кесарева Сечения, но не смогли вылечить и спасти от послеродовой горячки...
- Хорошо, - кивнул головой Май. Я это понял. Сейчас вернется Лан. Съешь завтрак. Отдыхай. - Он поднялся с кресла и вышел, легко, стремительно, не прощаясь.