Она грозно урчала, она собиралась напасть и была в тот момент настолько похожа на молодую пушистую домашнюю кошку, собирающуюся поиграть, что, наблюдая за оборотнем, Ффарфр не могла не улыбнуться.
Вспомнила. Давным - давно, дома, на Земле, у них жила годовалая молоденькая кошка, которую она сама звала Дашкой или, очень редко, Сволочью, а дочь величала Маркизой...
Избалованная с крошечного котеночьего возраста, молодая и самолюбивая кошка обожала скандалить и драться. Оседая на задние лапы и хвост, Маркиза привставала, освобождая передние, начинала махать в воздухе лапами, урчала громко на протяжной, злобной «боевой» ноте и выжидала удобного момента, чтобы наброситься на противника и всласть его поцарапать.
Главным удовольствием для Маркизы была игра и соблюдение боевых отношений и правил. Ведение боя начиналось всегда с одной позиции. Маркиза хваталась когтями за ноги.
Манера ведения боя ее новой противницы - оборотня была так похожа на кошачью, знакомую, что Ффарфр не могла не улыбнуться...
Улыбка, кажется, только подстегнула оборотня. Она бросилась вперед. И была настолько быстра в бросках, ловка, почти неутомима, что женщина задохнулась и поняла, что проигрывает бой, и долго ей против оборотня не продержаться. И меч ее, без насечек, обыкновенный, железный, темный, помогал ей мало. И ранить оборотня серьезно, тем более убить, меч, пожалуй, не мог.
Серебро оставалось единственным металлом, который, проникая внутрь тела оборотней, замедлял внутренний обмен, процессы мгновенного излечения и восстановления, что единственно только серебряным оружием или оружием с серебряными насечками, оборотня можно было сильно изранить или убить.
- Я долго этого темпа не выдержу, - знала женщина. - Меч слишком тяжелый для меня, и сбалансирован он неверно. Что делать? - Ответ нашелся неожиданно.
От броска оборотня и мгновенного отступления ведьмачки, меч вывернулся вдруг из руки и, блеснув тускло, неяркой серебристой полоской улетел в кусты. Оборотень завыла, призывая победу, и неторопливо, и крадучись, пошла по кругу, приближалась, готовясь к заключительному, победному, броску.
- Стилет, - спохватилась женщина, вытащила из - за голенища острое лезвие, блеснувшее в лунном свете ярким серебром, и благодарила мысленно Мастера Мечей за помощь и заботу. Оборотень увидала серебристое оружие, озадаченно смолкла, нападение отменила, кружила в отдалении, вокруг, растерянная.
- Серебряное лезвие, - поняла ее противница. – Я могу убить волчицу теперь. Но разве я пришла в лес поэтому?
О том, что в кармане кожаного камзола, хранился шелковый, прочный шнурок, женщина помнила всегда. Но лишь имея в руке серебряное лезвие, волков -оборотней останавливающее и отпугивающее, она могла попробовать свой план осуществить.
- Я просто секта ту́гов -душителей какая - то( индийские специально - подготовленные убийцы, как ассасины в арабском мире, но меньше известные), - отстраненно думала женщина о себе и играла кинжалом, отвлекая внимание волчицы.
Фар нашла момент, набросила шнурок на шею волчицы, резко дернула, затянула. - В Древней Индии меня бы непременно оценили. Но, может быть, я перепутала миры и мне туда…
Волчица легла на землю без стона и вздоха. Затем стала превращаться. Утонченно -нежными становились когтистые лапы и превратились в человеческие руки. Исчез хвост.
- Я не сломала ей, надеюсь, шею? – Подумала женщина и осторожно наклонилась, рассматривая повреждения. – Тогда плохо, совсем плохо. Восстановление оборотня затянется надолго. Я могу не успеть.
Фар порезала себе стилетом руку, повернула волчице голову, открыла оборотню рот, стряхнула туда несколько капель своей крови, проследила, чтобы кровь попала внутрь. Волчица дернулась, застонала.
- Все в порядке, - решила женщина. - Волчица жива. – Ффарфр оцарапала стилетом оборотню руку, припала губами, слизала несколько теплых капель крови.
Успела подумать про себя:
- Лишь бы у меня на чуждую кровь аллергического приступа неслучилось. - И ждала, замирая, секунду, две. Затем приложила моментально подживающий порез оборотня к своей ране, смешивая кровь, затем сказала;
- Мы одно СЕСТРИНСТВО с тобою теперь. Я смешала нашу кровь и даю клятву. Луна видит. Луна нас слышит. Луна знает теперь. Мы сестры. И накажет виновного за нарушенную клятву.
Оборотень приходила в себя. Слабо дернулась, застонала. Затем с трудом села, растрепанная, взлохмаченная, огляделась по сторонам.
Предупреждая возможный бросок и новую схватку, женщина протянула вперед кровоточащую руку и повторила:
- Мы сестры. Луна услышала.