Оборотень слабо взвизгнула, кивнула головой, тронула руками поврежденное,опухшее горло, откашлялась, сказала хрипловатым, неуверенным голосом:
- Дай мне свою руку. Я рану залижу.
А потом были поиски места для ночлега, костер, общие ужин и разговоры. Раны и болячки оборотня заживали моментально, почти на глазах. И рана Ффарфр на руке, долго и болезненно кровоточившая, после зализывания успокоилась, подсохла, стянулась корочкой, перестала болеть.
- Быть может вместе с кровью оборотня, я приобрела и чуточку его неуязвимости, и переняла часть способностей? - Женщина вздохнула. После ужина она почувствовала себя отдохнувшей и сытой, поэтому повеселела и успокоилась.
И был долгий разговор. Оборотень выслушала старшую подругу и согласилась быть рядом в из будущем деле, вместе с ней. А Ффарфр начинала надеяться.
Сейчас оборотень спала. И спал рядом, стоя, конь, вернее, дремал, чутко поводил ушами, прислушивался.
Глубокая ночь хозяйничала в Лесу и успокаивала весь лес, заставляла его сохранять покой до утра, которое где - то собиралось и откуда - то спешило навстречу новому дню и на смену ночи, пока еще невидимое и неощутимое.
И только женщина делила бессонницу, тишину и темноту ночи напополам с небольшим костром. Да луна, иногда, наблюдала, то показываясь, то прячась в разрывах мнжду облаков.
Луна присматривала за всем: за спящим Лесом, не только за двумя бодрствующими полуночниками: женщиной и ее костром. Затем усталая луна ушла с небосклона, уступая свое дежурство второй луне.
- Одновременное появление в небесах двух лун, - вспоминала Ффарфр старую книгу наблюдений за небом, прочитанную ею недавно, во время выздоровления в лечебных палатах Мастера Исцеления Майо - предвещает войну, глад и мор. Как хорошо, что наша совместная с Лай Лиин экспедиция находится всегда под благосклонным взглядом одной луны.
В ближайшее время луны в небесах, кажется, пересекаться не собираются. А мне надо совсем немного времени, чтобы вмешаться, и предотвратить ненужную, Большую Войну. Но, может быть, мне и не нужно вмешиваться завтра утром. – Подумала женщина.
- Войны приходят и проходят. А Лес остается. И каждую осень, снова и снова, опадают пожелтевшие, больше ненужные деревьям, листья. И наступает та, особая, осенняя тишина, в которую, как в мягкую вату безболезненно проваливается все: обида,разочарование, боль.
Я могу теперь жить в лесу всегда. Слушать его тишину. Дружить с оборотнями. И знать, что мне нет больше дела ни до людей, ни до дел их, непонятных и воинственных.
С этими мыслями, незаметно для себя, она уснула. Но приснившийся сон, оказался кошмаром, в котором она блуждала посреди своего одиночества, абсолютно одна, с точным знанием того, что ни рядом, ни поблизости, ни вдалеке, на всей земле не осталось больше ни одного человека. От ужаса, кошмара, холода и одиночества она проснулась.
И поняла, что во сне сбросила с себя плащ и отодвинулась от теплого бока оборотня.
Полежала немного, успокаивая часто и быстро бьющееся сердце. Прислушалась к ровному и спокойному дыхание оборотня и собственного коня.
Монотонному потрескиванию углей в догоревшем, гаснущем костре. И незаметно задремала вновь...
Глава седьмая. Атака...
Глава седьмая. АТАКА.
Утром они проспали. Вернее, встали две женщины рано, еще до света. Но все уважающие себя войны начинаются на рассвете...
А между двумя женщинами и такой нелепой, необходимой только для большинства мужчин войной, лежали длинные расстояния большого Леса.
Оборотень вела короткой дорогой, которая другому неопытному или не волчьему глазу показалась бы полным бездорожьем, но оборотень вела, и, в нужное время, деревья вдруг расступались, образуя проход.
Прижимаясь к гриве лошади или просто уложившись ей на шею, женщина мечтала об одном: усидеть, удержаться в седле, не оказаться сброшенной на землю, толстыми, грозно нависающими над головой ветвями деревьев. И с облегчением вздохнула, когда гонка, наконец, закончилась.
Оборотень заскулила коротко - определяя место: здесь. Конь, облегченно, перешел на рысь, остановился, устал. Фар сползла с седла, погладила коня по мокрому от пота боку, отметила с уважением: шкура волчицы -оборотня осталась сухой.
Усталой ее помощница тоже не выглядела. Затем осмотрелась.
Лес заканчивался опушкой, что высоким косогором и просторным полем уходили вдаль. Пологая лощина неподалеку спустилась в поле и пересекала его, становилась глубоким оврагом с крутыми, обрывистыми склонами.